Книга Пятый подвиг Геракла, страница 113 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но мы для них не посторонние. И пусть они не сразу научатся доверять, но постепенно броня их будет истончаться. Ведь в них есть главное — и это то, что они советские люди! И они нам нужны. Но не ради выгоды — а потому что и мы им нужны тоже! «Не будьте должными никому ничем, кроме взаимной любви» — когда они познают смысл этой заповеди, то обретут свою внутреннюю гармонию. Это непременно, и довольно скоро, случится с ними, потому что теперь они — НАШИ. Любовь — это та субстанция, которой много не бывает. И в первую очередь им предстоит исцеление любовью. И я, конечно, все сделаю так, как надо. Точнее, не «надо», а ДОЛЖНО. Все, что есть в них хорошего, доброго, все их таланты, способности, черты характера — все это будет раскрыто и реализовано в полной мере. Им больше не понадобится прятать свой потайной ящичек. Ибо весь мир будет их сокровищем — бесконечно дружелюбным, открытым, принимающим их такими, какие они есть, без осуждения, без порицания, без навязчивого контроля.

Вот к этим девочкам, растерянным, испуганным, беспомощно озирающимся, подходят рослые сержантки-остроухие. Большая часть этих воинствующих девиц присоединилась к нам ещё после Битвы у дороги, и с тех пор они познали главную максиму Серегина «Я — это ты, а ты — это я». Эта истина действует не только по вертикали между Патроном и Верными, но и по горизонтали, в том числе сейчас остроухие воспринимают порученных их попечению девиц как нечто классово близкое и родное. И в самом деле, между питомником для остроухих в одном из содомитянских поселений и сиротским детдомом где-нибудь в депрессивной глубинке принципиальной разницы не просматривается.

Я скольжу взглядом по русым, чернявым, рыжим и блондинстым головам, и вылавливаю из них воспоминания об откормленных тётках из ОБЛОНО и «с самой Москвы» являвшихся в их детдома с проверками, и как перед этими визитами все намывалось и надраивалось, «чтобы был порядок». Кроме этого самого «порядка», проверяющих не интересовало ничего — ни истощенный вид воспитанников, ни их запуганные взгляды, ни толстые морды работниц пищеблока. В некоторых местах ужесточение режима в детдомах доходило до такого уровня, что после отбоя ни мальчикам, ни девочкам нельзя было выйти в туалет, потому что ночная дежурная загоняла их обратно в спальню с криками «ссы в постель». И жаловаться проверяющим по этому поводу было бесполезно, а любой протест заканчивался угрозами «отправить в колонию». И ведь были такие — неудобные, которых отправляли за решетку, навсегда ломая юную жизнь.

В наши времена подобные явления тоже имелись, но только «при Путине» все большие и мелкие начальники по этой части до икоты боялись громкой огласки в прессе и шумихи в интернете, после которой против них ополчалась вся президентская рать. Во времена товарища Сталина огласки в прессе быть не могло по определению, но и безобразий таких не происходило, как свидетельствуют некоторые подопечные Зиночки Басовой, оказавшиеся воспитанниками детдомов. Проверяющие в те времена относились к своему делу серьёзно: вождю советского народа требовались новые люди для построения нового мира, а не будущие воры и проститутки. А вот во времена товарища Брежнева и пресса не смеет задевать неудобных тем, и одряхлевшей системе не надо уже больше ни нового мира, ни новых людей.