Книга Год красного дракона, страница 70 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Ну а о том, чтобы оставить в том мире «все как обычно», теперь и речи быть не может: слишком далеко зашли изменения и внутри Советского Союза, и за его границами, а Чилийская операция и вовсе была как двойной удар колокола перед отходом поезда. И в то же время должен сказать, что ничего не делать я там тоже не мог, ибо того не велела моя собственная совесть.

На удивление, Сталин отнесся к моим словам спокойно.

— Мы вас понимаем, - кивнул он, - в последнее время мы и в самом деле начали справляться со всеми задачами лишь при самой минимальной вашей поддержке. И даже группа армий «Центр», в составе которой до сих пор имеются семь танковых дивизий, нас сейчас почти не беспокоит. К тому моменту, когда они смогут вылезти из своей большой грязи, у нас будет готово все, чтобы отразить их концентрированный удар и закопать их там - так же, как закопали Манштейна вместе со всем его бронированным чешским антиквариатом^[19]. Теперь мы в этом совершенно уверены. С той форой, какую вы нам обеспечили, победа над Германией состоится уже в следующем году, самое позднее к осени.

— Я примерно так и рассчитывал, - сказал я, - это очень хорошо, что вы не стали депортировать советских немцев в Среднюю Азию и Сибирь. В противном случае немцам в Германии сложно было бы поверить, что вы намерены создать государство, не имеющее каких-либо предпочтений в национальном вопросе. А это одно из главных условий быстрого и относительно бескровного прекращения конфликта, когда в нем определится бесспорный победитель. В противном случае вам пришлось бы биться на руинах Германии до последнего немецкого солдата, и даже женщины или ребенка.

— Нет, - покачал головой Виссарионыч, - на руинах Германии до последнего немца мы биться не хотим. Такая картина мира не является для нас желаемой. Но репрессии против советских немцев мы не стали проводить не поэтому, а исключительно потому, что, по всем имеющимся у нас данным, в вашем собственном войске русско-советский и европейско-германский компонент не противоречат, а взаимно дополняют друг друга. Вы берете людей, и если они вам подходят, ставите их в строй, не обращая внимания ни на национальность, ни на пол, ни на возраст. Мы тоже способны на подобную широту взглядов, если сделаем над собой определенное усилие и изгоним из своих рядов тех, кто не способен к настоящему пролетарскому интернационализму. Мы взяли на заметку всех тех, кто два месяца назад бегал и кричал, что всех советских немцев надо репрессировать, и оказалось, что в своем большинстве это люди одной конкретной национальности или их подпевалы. И мы теперь не знаем, что делать, ведь в разгар войны против германского фашизма проводить репрессии еще и в отношении этих людей было бы неправильно.

— Мне понятно, о какой национальности вы говорите, - ответил я. - У меня таких людей нет совсем, и не потому, что я не хочу видеть их в своих рядах, а оттого, что сами они сами не испытывают подобного желания. И даже из числа освобожденных военнопленных ко мне перешли считанные единицы - скорее всего, потому, что при обнаружении немцы расстреливали этих людей без всякой процедуры. В результате при пленении выжили лишь те, кто смог скрыть свое происхождение и кого не выдали товарищи по несчастью. Мне лично достоверно известен случай, когда в полосе ответственности девятой армии германские мотоциклисты, захватив отступающий вместе с Красной Армией пионерский лагерь, расстреляли пионервожатую, армянку по национальности, приняв ее за еврейку. Мне удалось выяснить номер той части, и я натравил на нее своих конных егерей с приказом не оставлять в живых ни одной белокурой бестии. Я не могу отомстить за всех безвинно убиенных, но в рамках принуждения к цивилизованному поведению готов мстить за каждый случай, который станет известен мне лично, а всем остальным должен будет заняться трибунал по военным преступлениям германских нацистов, который надо будет созвать сразу после войны.