Книга Год 1941 Священная война, страница 13 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Государь, - обратился Дроздовский к бывшему царю, - я ничего не понимаю... ведь большевики - это разрушители России, а вы говорите, что они приведут ее к невиданному величию... Скажите, быть может, вы находитесь под принуждением и вас силой вынудили говорить такие невероятные и ужасные речи? В таком случае, должен сказать, что у меня здесь под рукой три сотни преданных вам добровольцев, и стоит вам только дать знак, как они освободят вас из злого плена.

— Ты что, дурак, Миша? - вместо Николая Романова ответил Дроздовскому его альтер-эго из четырнадцатого года. - Неужели не видно, что все мы пришли сюда абсолютно добровольно?

— А вы кто такой, сударь? - резко парировал Дроздовский из восемнадцатого года. - Вы похожи на меня как брат-близнец, но у меня не было никогда никаких братьев, а только сестры... Подозреваю, что вы актер-мистификатор, загримированный и наряженный в меня только для того, чтобы сбить нас всех с толку.

— Я - это ты, Миша, только из прошлого для господина Серегина мира четырнадцатого года, - ответил Дроздовский-младший - Там он со всеми своими полномочиями вмешался в европейскую войну в самом ее начале, в результате чего супостат начал терпеть одно поражение за другим, а к началу ноября уже все было кончено. Германская империя пошла с нами на мировую, а Австро-Венгрия была разбита вдребезги и распалась на составляющие территории.

— Не сходится, сударь! - встопорщился Дроздовский из восемнадцатого года. - На войне с японцами, в деле при деревне Семалу, я был ранен пулей в бедро, после чего осталась неизлечимая хромота, а вы вошли сюда походкой абсолютно здорового человека.

— Ну так в госпитале у господина Серегина меня вылечили и от того ранения, что я получил в бою с австрийцами, и от последствий старой раны, - ответил Дроздовский-младший. - И тебя тоже вылечат от всех твоих болячек, стоит только отказаться от дурацкого намерения объявить войну большевикам.

Дроздовский-старший хотел было произнести еще что-то резкое и возмущенное, но Артан-скому князю надоели эти бессмысленные препирательства, и он с лязгом потянул из ножен свой меч Бога Войны. Сияющее лезвие залило комнату неистовым светом Первого Дня Творения, и так же ярко засияли нимб, архангельские крылья и корзно. Господа Дроздовский, Войналович и Бологовский зажмурились, а громовой голос Защитника Земли Русской стал размеренно произносить слова священной молитвы:

— Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь!

Не успел Артанский князь, призывая в свидетели Небесного Отца, произнести и двух первых предложений, раздался резкий вибрирующий вой, будто кого-то заживо зажаривают или сдирают шкуру. Это штабс-капитан Бологовский упал со стула и в корчах катался по полу, а от его тела поднимался зловонный дымок. Дроздовский-старший и Войналович, непрерывно крестясь, с ужасом смотрели на это. Экс-император, его брат и Дроздовский-младший тоже накладывали на себя крестное знамение, но гораздо спокойнее, ведь они знали, что ни Творец Всего Сущего, ни его Специальный Исполнительный Агент никогда не причинят вреда невинному человеку, и что если господина Бологовского и постигла Кара Божья, так это за то, за что не может быть никакого прощения.