Книга Год 1941 Священная война, страница 117 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Сталин даже в свой поминальник не глянул, ибо память имел идеальную, да и дифирамбов Рокоссовскому уже успел начитаться.

— Согласен, товарищ Серегин, - сказал он, - товарищ Рокоссовский вполне созрел для командования армией, а товарищ Музыченко вызывает у нас большие сомнения, на самом ли деле он нам товарищ. Но что вы скажете по поводу командующего Юго-Западным фронтом товарища Кирпоноса?

— Товарищ Кирпонос, если и лучше товарища Музыченко, то ненамного, - ответил я. -Это же надо было додуматься - передавать Новоград-Волынский укрепрайон и заполняющие его войска в подчинение армии, штаб которой находится неизвестно где и не выходит на связь. Если бы товарищ Кирпонос не трогал ситуацию своими кривыми руками, то такого тяжелого положения могло бы и не сложиться. Да и позже, в момент возникновения угрозы окружения шестой и двенадцатой армий, товарищ Кирпонос слишком долго не мог принять решение, в какую сторону выводить войска из наметившегося окружения, вследствие чего случилась катастрофа, сравнимая только с разгромом Западного фронта.

— Мы вас поняли, - нахмурившись, произнес советский вождь, - но, как мы понимаем, заменить товарища Кирпоноса некем.

— Ну почему же, - возразил я, - его можно заменить генералом Потаповым, показавшим качества, необходимые каждому хорошему полководцу, а на его место командующим пятой армией можно назначить генерала Лелюшенко, сняв того с утратившего боевые возможности двадцать первого мехкорпуса. Но эту рокировку нужно провести позже, когда товарищ Лелюшенко прибудет в Коростень принимать командование пятой армией.

— Есть мнение, - сказал Сталин, - что так мы и сделаем, но и в самом деле попозже. А пока мы позвоним товарищу Потапову и предупредим его о новом необычном соседе слева. И подчиняйте себе седьмой стрелковый корпус и остатки 199-й дивизии, не стесняйтесь. Сдавать участок будете уже генералу Рокоссовскому.

На этом оптимистическом моменте обмен мнениями с советским вождем был завершен, и я вернулся к себе в Тридесятое царство наводить последний лоск перед Житомирско-Бердичев-ской операцией.

Порталы к месту прорыва у Нового Мирополя мы открыли примерно в два часа ночи. В небе висела полная луна, и, пользуясь этим обстоятельством, германские саперы бодро махали топорами, восстанавливая разбитые вдребезги наплавные переправы через Случь. А по обе стороны от переправ выстроились длинные колонны из грузовиков. В восточном направлении, со станции разгрузки в Шепетовке, следовали машины, груженные топливом и боеприпасами для прорвавшегося к Бердичеву 48-го мотокорпуса, на запад двигался порожний транспорт, уже оставивший свой груз войскам и торопившийся в Шепетовку за новой партией, а также редкие санитарные машины (так какбои в Бердичеве на данный момент нельзя было назвать хоть сколь-нибудь интенсивными). При этом на восточном берегу автотранспорта было раза в три меньше, чем на западном: это вчера вечером постарались мои злобные фурии, выполняя приказ «что не съесть, то понадкусать».

Наше появление из порталов было для германских водил чем-то сродни грому с ясного неба. Да, тиха украинская ночь, и вдруг такое... Большинство из них просто дремали в кабинах в ожидании разрешения продолжить движение, а самые инициативные отправились по хатам поселян в поисках «курка, млеко, яйка, девка и горилка». Поскольку шоссе проходит прямо через Новый Мирополь (река Случь разрезает село пополам), то сделать это было несложно: только вылезай из кабины и топай направо или налево. Ну как белокурой бестии не воспользоваться возможностью реализовать свое право победителя, за которое им не будет даже общественного порицания? Когда мы прибыли, повсеместно уже раздавались крики «Рятуйте», кудахтание кур, мычание коров и вопли насилуемых женщин, ради разнообразия перемежающиеся одиночными винтовочными выстрелами (вероятно, для острастки местного населения).