Книга Чаша гнева, страница 55 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Советская Россия, герр Хертлинг, это реальность, данная вам в ощущениях, отныне и в будущем на века, - жестко ответил я, - а вот Германская империя в случае своего неправильного поведения может исчезнуть с карты мира в течение года, и мне для этого ничего не потребуется делать, только наблюдать и не вмешиваться.

И ведь никаких угрожающих жестов я не делал, но бедняга рейхсканцлер отступил от меня на шаг назад с расширившимися от страха глазами. Ильич, напротив, шагнув в сторону, окинул меня взглядом с ног до головы и с оттенком восхищения произнес на русском языке:

— Так-так, товарищ Серегин, а мне вы ничего подобного, за исключением слабенького нимба, не показывали. А тут прямо полный генеральский парадный мундир...

— Ну так, товарищ Ленин, к моменту нашей встречи вы уже были полностью готовы к сотрудничеству, а потому сущность младшего архангела внутри меня приглядывала за вами вполглаза, - ответил я. - То ли было дело, когда я, во главе своих людей, с обнаженным мечом Бога Справедливой Оборонительной Войны, полный ледяной ярости, врывался на переговоры в Брест-Литовске. Очевидцы того дела рассказывают, что в тот момент мои атрибуты сияли так ярко, что на них больно было смотреть. А сейчас настрой так, серединка на половинку - моей внутренней сущности просто захотелось посмотреть на того, кто там вздумал вякать не по делу.

— Понятно, товарищ Серегин, - бодро кивнул Ленин, - и этого Хертлинга вы отбрили здорово, только пух и перья полетели. Но давайте займемся делом.

— Давайте займемся, - сказал я и добавил по-немецки: - А теперь, господа, если ни у кого больше нет возражений, перейдем к подписанию мирного соглашения.

— Возражений нет, есть вопрос, - ответил генерал Эрих фон Фалькенхайн. - Скажите, как мы сможем победить, если Антанта, по вашим же словам, в самом ближайшем будущем соберет против нас двукратно превосходящие силы?

— Ситуация, сложившаяся сейчас у вас на Западном фронте, называется «Позиционный тупик», - академическим тоном преподавателя тактики ответил я. - Из-за недостаточного количества тяжелой артиллерии в полосе прорыва артподготовка продолжается по несколько суток, и к тому моменту, когда в атаку идет пехота, противник, используя развитую железнодорожную сеть, успевает подтянуть на угрожаемое направление свои резервы. После этого прорыв глохнет, превращаясь во встречное сражение, как это было под Верденом. Высокие потери тогда несут обе стороны, но у атакующих они все же больше в два раза. Продвижение исчисляется километрами, а потери - десятками и сотнями тысяч убитых и раненых. В конечном итоге войска получают приказ вернуться на исходные позиции; потери понесены, задача не выполнена.

— Но сколько же, по-вашему, необходимо артиллерии для того, чтобы правильно прорвать фронт? - вскричал новый-старый начальник германского генерального штаба.

— От двухсот до тысячи стволов калибром двенадцать-пятнадцать сантиметров на километр фронта прорыва, - усмехнулся я.

— На километр? - переспросил изумленный генерал фон Фалькенхайн.

— Да, на километр, - подтвердил я. - Тогда артподготовка сжимается до двух-трех часов и даже минут, и никакого маневра резервами обороняющаяся сторона совершить не успевает. Мощь воюющей армии в таком случае определяется возможностями промышленности, сумевшей произвести большое количество артиллерии прорыва и снабдить ее прорвой боеприпасов, расход которых будет исчисляться килотоннами.