Книга Чаша гнева, страница 152 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ну это же просто замечательно! - всплеснул Ильич руками. - Тот, кто называл узурпаторами нас, большевиков, сам оказался чистейшим узурпатором.

— Это далеко не все, - сказал я. - Калединщина умерла, но корниловщина пока жива. В настоящий момент Добровольческая армия, имеющая в своем составе около трех тысяч штыков, расположена в районе Ростова на Дону, а ее передовой отряд под командованием полковника Кутепова в районе Таганрога ведет бои с группой товарища Сиверса, который сейчас стоит у меня за спиной.

— Так этот молодой человек - товарищ Сиверс?! - воскликнул вождь большевиков. - Очень интересно познакомиться, премного о нем наслышан. Да вы рассказывайте, товарищ Сиверс, рассказывайте, как там у вас идут дела?

— Здравствуйте, товарищ Ленин, - смутившись, сказал Сиверс. - Бои у нас тяжелые, враг сопротивляется отчаянно, но мы непременно победим...

— Конечно, победите, товарищ Сиверс, - кивнул Ленин. - Но, как я понимаю, у товарища Серегина имеется по эту поводу какое-то особое мнение, иначе бы он вас сюда не привел.

— Да, товарищ Ленин, имеется, - подтвердил я. - Каледин рухнул так быстро, потому что у него не было опоры ни в народе, ни в войсках. Корнилов - это совсем другое дело. Он опирается на озверевший офицерский сброд, уже испробовавший крови русских людей и не желающий останавливаться. В моих глазах эти люди выглядят живыми мертвецами, и чем быстрей их удастся похоронить, тем будет лучше для всех. Сами они в плен не сдаются, и, в свою очередь, убивают все попавших к ним в руки красногвардейцев и просто сочувствующих советской власти. Но тут есть несколько вопросов. Во-первых, для скорейшей ликвидации корниловщины, чтобы из района Таганрог-Ростов живым не ушел ни один мерзавец, мне необходимо будет бросить в сражение боевые части моей армии. Во-вторых, наличие на одном театре боевых действий двух независимых друг от друга союзных армий - это всегда путь к большим неприятностям. Во избежание накладок и непонимания я прошу непосредственно подчинить мне группу товарища Сиверса. В-третьих, пока я затаптываю угольки и искры белогвардейщины, никто не должен начать поливать их керосином, а иначе пожар разгорится не слабее, чем в Основном Потоке. Не должно быть никакой коллективной ответственности и огульных репрессий против классовых врагов, только выявление уцелевших палачей трудового народа и их придание суду революционного трибунала, а не то все вернется на круги своя.

Сиверс хотел что-то сказать, но Ильич его прервал, не дав и рта раскрыть.

— Да-с, товарищ Сиверс, это действительно так, - подтвердил он, заложив большие пальцы за проймы жилета. - И вас это тоже касается, поэтому, будьте добры, не возражайте и слушайте, что вам говорят. Товарищ Серегин - человек для нашего времени не местный, но уже несколько раз он оказывал нам более чем значительную помощь. Если бы не он, то над Советской Россией до сих пор висел бы дамоклов меч германского нашествия. Он помог нам раскрыть окопавшихся в наших рядах агентов мирового капитала и злейших врагов Советской власти, и он же помог нам быстро и бескровно решить вопрос с калединщиной. А вот кто такой на самом деле товарищ Сиверс, для нас еще вопрос.

Прозондировав Сиверса своими методами Бога Войны, я пришел к выводу, что в Основном Потоке на него повесили чужих собак. Да и по времени тоже банально не сходится. Как доложила энергооболочка, в середине марта он уже командовал пятой армией на харьковском направлении, а гусарствовать большевики на Дону начали только к началу апреля. К этому времени самым главным советским деятелем на Юге России, фактически красным наместником, стал Антонов-Овсеенко, что и закончилось всеобщим белоказачьим восстанием и возвращением из небытия Добровольческой армии.