Книга Чаша гнева, страница 118 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— А меня больше волнует не многоженство, которое мы как-нибудь переживем, - сказал экс-император, - а то, как в Аквилонии относятся к бывшим царям и их детям. А то наличие высокопоставленного большевика в вашей компании нас несколько настораживает. Может, и в самом деле моей семье лучше закончить свои дни на необитаемом острове?

— Бывших царей в наше общество еще не попадало, - сказал товарищ Грубин, - вы будете первые, но с леди Сагари, которую ее соплеменники называют княгиней, дворянином рюриковой крови адмиралом Толбузиным и франкской графиней Альфобледой мы вполне ужились. Классовое происхождение новоприбывшего для нас не имеет никакого значения, важно только то, что это за человек по своим моральным и деловым качествам.

Леди Сагари всмотрелась в бывшего императора, его половину и дочерей, и сказала:

— Этот человек неплох, только слаб и ленив, как говорит падре Бонифаций. Талант руководитель нет. Менять его бессмысленно, но как простой гражданин он будет нам вполне годен. Достаточно совсем небольшой искуплений. Его жена штука сложнее. Но я не говорить ей нет. Тут надо трудиться, и все может получиться. Только труд должен быть двойной - и ее, и наш. Если все будет хорошо, то у нас будет еще один леди, а если нет, то новый монах. Их дочка - чистый лист, который можно принять и обнять как свой. Один из них - маленький ламия, но это мы знать и так. Все.

— Я утверждаю ваше решение, леди Сагари, - сказал товарищ Грубин. - Теперь скажите, что вы думаете по поводу остальных?

Первыми под пронизывающий взгляд аквилонской магини Разума попали поеживающиеся братья Николаевичи и их жены черногорские принцессы. Вынесенный вердикт оказался жестоким и бескомпромиссным.

— Этот нам негоден, ни мужчина не женщина, - с отвращением на лице произнесла леди Сагари. - Способности их очень ограниченные, а мнение о себе, наоборот, большое. А потому интриги они делают так же легко, как дышат. Такой у нас лучше сразу прогонять в дикий местность или рубить ему голова. Иной решений быть не может.

И тут мне пришло в голову, что необязательно выкидывать этих четверых на необитаемый остров. Есть и еще один вариант с эмиграцией этой четверки к тевтонам мира Содома. Надо будет только подлечить и омолодить все эту компанию, а потом пусть начинают карьеру с самых низов -может, с лейтенантов, а может, и с простых кнехтов.

— Значит, так, господа Николаевичи, - сказал я, - для вас у меня есть еще один вариант. Ссылка на необитаемый остров может быть заменена вашей эмиграцией в соседнюю долину этого мира, где обосновалось германоязычное войско тевтонов, насмерть воюющее с местными содомитами. Их командующий генерал-майор Галке - мой хороший знакомый. Только для него все ваши титулы -это пустой звук, и делать карьеру вам придется с младших офицерских чинов. Чтобы у вас была такая возможность, я обязуюсь вылечить вас и ваших жен от всех болезней и вернуть молодость двадцати лет мужчинам и шестнадцати лет женщинам. На размышление вам трое суток, а пока попрошу соблюдать тишину. Продолжайте, леди Сагари.

— Этот, - указала аквилонская магиня разума на Александра Михайловича и его супругу, -не муж и жена, как говорят, а совсем отдельно. Она чужой ему, а он чужой ей. У нас так нельзя. При этом мужчина - очень умный и иметь талант организатор, а женщина - пустая как кукла и не годен быть старший жена. Мы не посылать в дикий место и не рубить голова женщина, а потому, если Путь Искуплений не привести ее к истине, то, значит, у падре Бонифаций будет еще один монах.