Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 76 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Семьсот третий день в мире Содома. Поздний вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Терпения, приемный покой госпиталя.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский

Едва Олег Константинович оказался в приемном покое нашего госпиталя, как вокруг него поднялась невиданная суета. Дневной поток раненых уже схлынул, так что суетиться было кому. Невидимые слуги, откинули одеяло, подняли невесомое тело с простыней и, не колыша ни былинки, плавно повлекли его на диагностику к товарищу Максимовой. Несчастные родители даже рты открыли, когда увидели, как тело их сына плавно, без всякой опоры, плывет по воздуху в открытые двери диагностического кабинета. А злосчастную кровать, казенное имущество я, на мгновение приоткрыв портал, вытолкнул обратно в палату, где уже никого не было, ибо доктор с заполошным криком об украденном пациенте бегал по госпитальным коридорам, созывая подмогу. Вообще-то так и крышей поехать недолго.

А тут у нас в Тридесятом царстве двери в диагностический кабинет закрылись, и наступила томительная тишина... впрочем, ненадолго. Минут через пять вышла товарищ Максимова и, вытирая руки, сказала, что пациент жить будет, ибо ничего необратимого с ним еще не произошло. Сейчас еще одна операция, чтобы устранить последствия копания в ране коновалов из госпиталя в Вильно, а потом - заклинание регенерации и трое суток беспробудного сна в живой воде ради полного устранения повреждений. Потом еще последует реабилитационный период, во время которого раненый будет возвращать себе физическую форму, но самое главное делается прямо сейчас.

— Ну вот и все, - сказал я, - дело сделано, время позднее, а значит, нам пора расходиться, ибо утро вечера мудренее. Сейчас я вызову адъютанта, и она покажет моим гостям их апартаменты, находящиеся тут же, в башне Терпения...

— Погоди, папочка, - сказала Лилия, которая, против обыкновения, и не думала никуда исчезать, - на эту ночь наших гостей лучше разместить в ваннах с живой водой для релаксирующего сна. И тогда утро для них действительно будет добрым и мудрым.

— Да, рекомендую - после такой ванны просыпаешься и чувствуешь, будто заново родился, - сказал император Николай, и на этом вопрос был окончательно разрешен.

Сразу после завтрака ко мне в кабинет явилась делегация, состоящая из Ольги Николаевны, Татьяны и товарища Кобы. При этом Ольга запросто называла Кобу Иосифом, причем с каким-то особенным придыханием, а тот и не возражал. Экий проказник... Но, как оказалось, вопрос, который принесла мне эта троица, заключался отнюдь не в будущей императрице и ее потенциальном князе-консорте. С этой парой все нормально. С некоторым скрипом на Кобу натягивается даже закон Павла Первого об обязательной равнородности особ, вступающих в брак с членами Дома Романовых. И неважно, что сущность этого человека занимает положение, равное императорскому, в мирах, лежащих выше по временной шкале.

Официально занимать трон тоже можно по-разному и тот, кто пока греет его задом для своей дочери, об этом прекрасно знает. Сам он принял у отца пусть и не процветающую, но вполне дееспособную страну, с крепким патриархальным укладом и авторитетом на международной арене, и за двадцать три года власти довел ее до двух поражений в войнах, трех революций и Гражданской войны. Коба, напротив, принял от Ильича развалины страны, провел коллективизацию, индустриализацию, ликвидацию безграмотности, выиграл все выпавшие на его долю войны, укрепил власть, вывел Российскую державу в число двух сущих в мире гегемонов. Единственное, чего он не смог сделать - побороть дураков и бездельников в собственной партии, славных не полезными делами, а трескучей марксистско-ленинской фразеологией. Но тут все претензии к товарищу Ленину, устроившему партию нового типа таким образом, что последователи товарища Зиновьева оказались в ней неистребимы будто тараканы. Сколько их ни вычищай, на опустевшее место сразу набегают новые.