Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 40 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И какую военно-политическую конфигурацию вы, Сергей Сергеевич, считаете приемлемой для начала переговоров с Германией? - спросила Ольга, сложив на столе руки, будто примерная ученица.

— В Восточной Пруссии, - сказал я, - линия фронта должна быть стабилизирована по реке Висла. Восточный берег - наш, а западный - немецкий. Если кайзер сильно обидится, то я ему объясню, что при продолжении боевых действий граница может пройти по Одеру и Нейсе, или вообще по Эльбе. Лаба - древняя славянская река, а немцы там наглые захватчики. Но на самом деле реализовывать такой сценарий было бы слишком затратно, а потому хотелось бы, чтобы кайзер согласился на наше первое предложение. Но для того, чтобы сделать Германию сговорчивей, в первую очередь из войны необходимо выбить Австро-Венгрию. Поэтому в настоящий момент, закончив с восточно-прусской операцией, следует отказаться от непродуманных наступательных действий на Силезском направлении, ограничившись мобильной обороной, а все силы вложить в Галицийскую наступательную операцию. Группировка австро-венгерской армии, вторгшаяся из Галиции на территорию Российской империи, должна быть не просто оттеснена на рубеж карпатских перевалов, а окружена и полностью уничтожена, ибо так хочет Бог. Для этого после отражения австрийского удара на Люблин следует вести контрнаступательные действия силами четвертой и новосформированной девятой армии не в юго-западном, а в южном направлении, обходя по флангу первую австрийскую армию, которой важно не дать отступить на рубеж Карпат. С другой стороны восьмая армия генерала Брусилова и третья армия генерала Рузского должны компактным кулаком ударить в стык между второй и третьей армиями австрийцев. Эти два удара - один с севера, другой с юга - должны обеспечить симпатичный такой котел на четверть миллиона солдат и офицеров. И одновременно я посодействую тому, чтобы сербская армия еще раз уронила в грязь австрийский престиж, на этот раз не партизанскими действиями, а в регулярных сражениях. Именно ради этого я настоял, чтобы большая часть трофеев Восточно-прусской операции была как можно скорее передана сербам. Так что, Николай Александрович, в отставку выбудете уходить не униженным и оскорбленным, а в ореоле царя-победителя, оставившего трон дочери по причине усталости от земных дел.

Губы Николая Второго тронула легкая улыбка.

— Такой вариант нас вполне устраивает, - сказал он, нарушив свое молчание, - впрочем, подробные планы Галицийской операции, как мы понимаем, необходимо обсуждать в присутствии главкома Великого князя Николая Николаевича и командующего Юго-западным фронтом генерала от артиллерии Иванова...

— Да, вы правильно понимаете, - кивнул я в ответ, - и это совещание нужно провести как можно скорее, ибо события в Галиции развертываются помимо нашего желания. А теперь давайте перейдем к внутренним вопросам. Во-первых - в самое ближайшее время ожидается вступление в войну Османской империи, на которую сейчас со страшной силой давят из Берлина, после чего хлебный экспорт в страны Антанты закроется до конца войны. Из этого три вывода. Первый - в Российской империи необходимо немедленно взять в государственную монополию оптовую хлебную торговлю. Второй - налоги для крестьян следует перевести в натуральную форму и взымать на государственные ссыпные пункты. Дело в том, что значительная часть урожая продается крестьянами оптовикам за бесценок - как раз для того, чтобы выплатить налоги в денежной форме. Третий - для сохранения связи с внешним миром требуется начать прокладку железной дороги к Кольскому заливу, где в скором времени при наличии порта образуется новый Севастополь, город русских моряков. При этом надо понимать, что незамерзающие северные моря - это не только возможность проложить транспортные коммуникации в любую точку света, но и практически неисчерпаемые запасы морской рыбы. Еще раз напоминаю, что в ближайшее время вопрос продовольствия - причем продовольствия дешевого, доступного для всех слоев населения - будет стоять перед Россией самым острым образом. Если не будет голода ни в одном ее уголке, то не будет и революции.