Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 36 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Море нищеты не вычерпать благотворительным ведерком, - сказал я вдовствующей императрице. - В такой ситуации, сколько добра ни сделай, все будет мало. Впрочем, я с вами хотел говорить совсем о другом. Скажите, Дагмара, каких отступных, помимо второй молодости и ослепительной красоты, вы хотите для того, чтобы навсегда оставить родной мир? Только сразу предупреждаю, что никаких свободных владений, как для вашей, гм, сестры у меня в настоящий момент не имеется. Хотя кто его знает: сегодня их нет, а завтра вдруг появятся.

— Так значит, вторая молодость и красота не обсуждаются? - с интересом спросила меня собеседница.

— Да, - ответил я. - Ваше вдовствующее величество - персонаж в истории России положительный, а я такими людьми разбрасываться не привык. За свою жизнь вы накопили изрядное количество пунктов положительной кармы, и я готов конвертировать их для вас в означенные дары молодости и красоты. Или, быть может, желаете получить свое серебряными монетами?

— Нет уж, - хрипло рассмеялась госпожа Дагмара, - спасибо, Сергей Сергеевич, не надо. Ваше первоначальное предложение нравится мне гораздо больше. Только скажите, эти гипотетические свободные владения - они где могут образоваться, в прошлом или в будущем?

— Скорее всего, в будущем, - сказал я, - примерно в последнем десятилетии двадцатого века. В прошлом я веду боевые действия, громлю и низвергаю только в том случае, если кто-то, утративший ощущение реальности, решит вдруг повоевать с Бичом Божьим или с теми, кого он взялся защищать. Вот тогда я возвращаюсь к уже пройденному материалу и устраняю недоделки, как это было с Константинополем семнадцатого века, где в самом ближайшем будущем на трон взойдет ваше альтер-эго. Но едва ли вы захотите править монгольской державой чингизидов периода ее распада или западным тюркотским каганатом.

— В этом вы совершенно правы, - усмехнулась она. - Я готова ждать сколько потребуется, и при этом учиться у вас всему, что необходимо, ибо уже слышала, что в будущие времена все будет совсем не так, как у нас.

— Это правда только отчасти, - усмехнулся я в ответ, - люди, например, совершенно не поумнели, ибо технический прогресс способствовал прямо противоположному процессу. А может, дело в том, что после двух жестоких мировых войн умные да смелые головы сложили в поле, и к двадцать первому веку основную часть европейских обитателей составляют те люди, на которых глаза бы мои не глядели.

— И в России тоже? - спросила госпожа Дагмара.

— В России это явление охватило только столицу, более других городов нахлебавшуюся европейского духа, будь он неладен, - ответил я. - Но и в ваши времена происходит все то же самое: Санкт-Петербург оторвался от российской глубинки, своей поилицы и кормилицы, и, пока та бедствует, столица, кроме рабочих окраин, пребывает в сытом самодовольстве.

Сведения об этом у меня были самые точные. Сражения под Танненбергом и Бишофсбургом дали в наш госпиталь поток местных раненых, ставших объектом приложения интереса со стороны товарищей большевиков, до того державшихся от крестьянства на приличном отдалении. Моя энергооболочка тоже собирала с этого потока данные: во-первых - чтобы самому понять, что делать с этим миром, вплотную подошедшим к порогу первой из двух величайших геополитических катастроф, и во-вторых - для передачи данных в мир царя Михаила, чтобы там не вздумали купиться на что-то подобное Столыпинским реформам. Развиватели капитализма в русской деревне думали об увеличении потока товарного зерна на экспорт, а не о том, что подавляющая часть крестьянства, дисквалифицированная в сельский люмпен-пролетариат, в недалеком будущем станет отрывать высокоумные интеллигентные головы и насаживать их на штыки.