Книга Год 1914-й. Время прозрения, страница 109 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

-Да, - неохотно признал Виктор Данкль, - пошли в последнее время такие разговоры. Но все равно мы, верноподданные императора Франца-Иосифа, скорее умрем, чем изменим присяге.

— А кто говорил об измене присяге? - удивился Артанский князь. - Ваш император смертен, и даже, более того, вместе с ним смертна и его империя. Возможно, он единственный из ныне живущих, кто может сказать: «Государство - это я». Следующий император, даже если он по всем правилам успеет вступить на трон, уже не будет казаться своим подданным настоящим владыкой, и после небольшого периода неуверенности те погонят его прочь, но не ружейными залпами вооруженных восстаний, а тихим шелестом парламентских резолюций.

— Возможно, вы и правы, - пожал плечами Виктор Данкль, - но зачем вы мне это говорите?

— А кто его знает, как повернется жизнь, - ответил Артанский князь. - Я лично убежден, что появление на европейской карте пригоршни маленьких, но гордых стран, не умеющих вести себя в порядочном обществе, пойдет только во вред всей мировой политике. Возможно, что, когда речь зайдет о наихудшем для вашего государства, я уговорю императора Николая отпустить вас в Австрию, чтобы вы стали надежной опорой нынешнему наследнику престола эрцгерцогу Францу Фердинанду, будущему императору Францу Третьему. Быть может, у вас что-нибудь получится, быть может, нет, но никто не скажет, что вы не пытались.

— Я запомню ваши слова, - сказал Виктор Данкль. - А теперь скажите, мне уже можно отдать вам свое оружие в знак полной капитуляции?

— Отдайте свою саблю и пистолет командующему Юго-Западным фронтом, генералу от артиллерии Иванову, - ответил Артанский князь. - В моем государстве подобный жест означает переход ко мне на службу, но в небесах вам предписывается совсем другая стезя.

И в тот момент, когда генерал Данкль на вытянутых руках протянул невероятно довольному генералу Иванову свою саблю, где-то высоко в небесах прогремел гром, означающий достижение очередного переломного момента в истории этого мира.

6 сентября 1914 года, позднее утро. Вена, Шёнбрунский дворец, рабочий кабинет императора Франца-Иосифа.

Присутствуют:

Император Франц-Иосиф

Начальник Гэнштаба генерал-полковник Франц Конрад фон Хётцендорф

Давно ожидаемое знающими людьми известие о капитуляции в Галиции первой и четвертой армии поразило

Вену как удар грома средь ясного неба. Прежде местная пресса глухо писала о тяжелых боях на подступах к Люблину и Холму и о сложившемся критическом положении. Статьи и заметки создавали у читателей газет впечатление, что бои идут у самых этих населенных пунктов: еще одно усилие - и австрийская пехота прорвет едва держащийся русский фронт, и тогда после столетней череды поражений от всех соседних держав австрийскую армию ожидает долгожданная победа. Потом последовал период глухого молчания, когда пресса, скоропостижно позабыв о Галиции, переключилась на Сербский фронт, где на реке Дрине, в приграничной полосе между Сербией и Боснией, шли тяжелые, кровопролитные, но в общем безрезультатные для австрийской армии бои.

И вот она - новость, которая потрясла основы. Генерал Данкль отдает свою саблю русскому генералу Иванову, и при этом присутствует, улыбаясь во все тридцать шесть зубов, ужасный и непостижимый герр Сергий из рода Сергиев. Две австрийских армии из шести прекратили свое существование, еще одна разбита и в спешке отступает. Еще немного - и дикие казаки ворвутся на мирные просторы Европы, напомнив времена господства Османской империи и монгольского нашествия, когда завоеватели положили христианские земли пусту. Такого ужаса жители Вены не испытывали с тысяча шестьсот восемьдесят третьего года, когда их город находился на волоске от захвата войсками турецкого султана, обещавшего вырезать всех побежденных до последнего человека. Тогда Вену спас польский король Ян Собесский, но сейчас спасителя и избавителя для империи Габсбургов не предвиделось, поскольку германский кайзер Вильгельм зарвался и влип в очень неприятную ситуацию под Парижем. Франция, которую все уже считали побежденной, вдруг собрала в кулак свежие силы, в результате чего северо-западнее Парижа второй день шло встречное сражение с непредсказуемым результатом.