Книга Год 1914-й. До первого листопада, страница 18 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Видите ли, господин Серегин, – замялся я, – еще пять лет назад господа из клики господина Димитриевича отстранили меня от возможности принимать какие-либо государственные решения…

— Все это не имеет никакого значения, – усмехнулся мой визави, – и убедиться в этом вы сможете, побывав с визитом в моей главной штаб-квартире. Ну, Джоржи, решайтесь. В конце концов, речь идет о судьбе вашей Родины. Или мне нужно было обраться к вам в тот момент, когда на Белградских улицах будут рваться снаряды австрийской артиллерии?

— Ну хорошо, я согласен, – сказал я и тут же добавил: – Наверное, путь в ваши владения далек и займет недели и даже месяцы пути?

— Да нет, – ответил мой собеседник, – в моем сопровождении пройти туда можно очень быстро и просто – одна нога здесь, а другая там. Раз-два.

Шестьсот пятьдесят второй день в мире Содома, около пяти часов вечера. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Силы.

Пока еще ненаследный сербский королевич Джоржи Караджоржевич.

Произнеся эти слова, господин Серегин взял меня за руку и увлек за собой в раскрывшееся жемчужное сияние – я и моргнуть не успел. Действительно, всего один шаг – и прямо с набережной Савы мы попали в какое-то другое место… То, что предстало перед моим взором, изрядно смахивало на древний город где-нибудь в джунглях Индокитая. Неистовый жар, благоухание мирры и ладана, башни-пагоды, поднимающиеся в бледно-голубые небеса и неистовое солнце, раскаленным шаром клонящееся к закату… Все это ошеломило меня настолько, что я потерял дар речи, и лишь ошарашенно озирался, раскрыв рот от изумления.

— Где мы? – неожиданно охрипшим голосом спросил я наконец у своих спутников, сразу же растеряв весь свой скепсис.

— Мы в Тридесятом царстве, – невозмутимо ответил господин Серегин, – иначе еще называемом миром Содома. Тут, в бывшем запретном городе Ниц, расположена моя главная штаб-квартира. То, что вы видите перед собой – это райский оазис посреди кромешного ада, по сравнению с которым Османская империя покажется вам идеальным образцом государственного устройства. Запомните, Джоржи: и ад и рай на земле люди создают себе сами своими руками. Впрочем, все это детали. Идемте.

— Постойте! – воскликнул я. – а как же там, в Белграде? Что подумают люди после того, как их принц исчез неизвестно куда вместе с двумя незнакомцами в иностранной военной форме?

— А ничего они не подумают, Джоржи, – отмахнулась Ника-Кобра. – Если кому-то придет в голову блажь расспрашивать людей на набережной, то все они дружно скажут, что вы по-дружески встретились со своими старыми знакомыми. Правда, потом рассказы будут разниться. Одни скажут, что мы все вместе ушли вниз по течению, по направлению к Белградской крепости, другие сообщат, что мы направились в противоположную сторону, третьи поведают, что мы сели за столик в плавучей кафане (только они не сойдутся в мнении, в какой именно), а четвертые будут уверены, что мы пошли по одной из улиц в сторону центра города.

Услышав это, я только покачал головой. Наверное, если бы убить эрцгерцога Франца Фердинанда потребовалось господину Серегину, то глупый австриец умер бы, даже не поняв, кто и как его убивает. А люди бы потом были уверены, что его застрелил собственный охранник, или же он сам покончил с собой на глазах у всех.