Онлайн книга «Год 1914-й. До первого листопада»
|
И вот на этой «оптимистической» ноте огоньки свечей в шандале неожиданно дрогнули, и в комнате, на мгновенье озарившейся ярким полуденным светом, повеяло запахом мирры и ладана. Генерал Горбатовский обернулся – и остолбенел. На него со знакомой иронично-саркастической усмешкой между пышных усов и бородкой клинышком смотрел Роман Исидорович Кондратенко, десять лет как покойный. А за правым плечом у него, завуалированная полутьмой, недвижимо стояла еще одна человеческая фигура в офицерском мундире. Но как раз присутствие неизвестного командующий девятнадцатым армейским корпусом проигнорировал, потому что все его внимание было обращено на старого знакомого. — Здравствуй, Владимир Николаевич, – сказал призрак начальника сухопутной обороны крепости Порт-Артур, – извини, что я к тебе по-простому, без приглашения… — Свят-свят-свят… – забормотал генерал Горбатовский, усиленно крестясь и произнося молитву «Отче наш», но призрак исчезать не желал. — Ты это, Владимир Николаевич… – сказал нежданный визитер, – перестань креститься, ибо я тебе не кажусь, а присутствую тут во плоти, как есть. Вот тебе в этом святой истинный крест. Кондратенко перекрестился, прочитав «Отче Наш» под отдаленные грозовые громыхания – и генерал Горбатовский вдруг понял, что так оно все и есть, ибо сатанинские порождения, даже приняв облик знакомых людей, не в силах ни положить на себя святой крест, ни произнести Имя Божие. А ведь десять лет назад он своими глазами видел мертвого генерала Кондратенко, когда того вытащили из-под развалин форта номер два, разрушенного попадания снарядов сверхтяжелых осакских[20] осадных гаубиц… — Ты уж извини, Роман Исидорович, – сказал Горбатовский, опуская занесенную для крестного знамения руку, – но я никак не пойму, как ты можешь заявиться ко мне живой и невредимый, когда я сам видел тебя мертвым? — Ну как тебе сказать, Владимир Николаевич… – ответил Кондратенко, – здесь в вашем мире, двадцать шестого августа тысяча девятьсот четырнадцатого года я мертв уже почти десять лет, а там, у себя дома, двадцать третьего марта года тысяча девятьсот пятого – жив и вполне здоров. И, более того, Порт-Артур у нас не пал, Япония была разгромлена во втором генеральном сражении на реке Шахэ и признала свое поражение, а все предложения иностранных держав о посредничестве были с негодованием отклонены государем-императором Михаилом Александровичем… — Михаилом Александровичем? – переспросил ошарашенный Горбатовский. – А как же государь император Николай Александрович – неужто его у вас убили эсеровские бомбисты? — Да нет, – пожал плечами Кондратенко, – с Николаем Александровичем все в порядке, просто он понял, насколько невыносима для него тяжесть ноши государственных забот. Поэтому он подал в отставку и, передав трон брату, удалился в частную жизнь. — Да как такое вообще могло получиться, чтобы государь подал в отставку!? – воскликнул Горбатовский. – Невиданное же дело! И скажите, каким образом из своего тысяча девятьсот пятого года вы смогли прийти ко мне в тысяча девятьсот четырнадцатый? — Обыкновенно получилось, – вздохнул Кондратенко, – как и все прочее хорошее у нас на Руси. Случилось чудо. В последний день обороны горы Высокой, когда гибель Артура казалось, предрешена, на выручку к нам с большим войском пришел самовластный Великий князь Артанский господин Серегин – с одной стороны, русский офицер и смертный человек, а с другой, младший архангел, носитель титулов «Защитник Земли Русской» и «Бич Божий». Первое, как вы понимаете, для таких как мы с вами, а второе – для всяческих негодяев и охотников за русскими богатствами. Силы, брошенные им в бой, и ярость нашего гарнизона, наконец получившего возможность отомстить за мучения осады, оказались таковы, что в течение одних суток враг был отброшен от стен Артура и полностью истреблен, а фронт вновь установился по Цзинчжоускому перешейку. Но это было только началом. Господин Серегин, когда берется за дело, бывает очень энергичен, а так как полномочия защищать и укреплять Россию даны ему самим Творцом Всего Сущего, то в приложении своих усилий для него не существует никаких сословных ограничений. Если какое-либо официальное лицо не способствует усилению и процветанию России, то ему должно оставить свой пост и удалиться в частную жизнь. А если тот человек не захочет уходить по-хорошему, то может пенять на себя. |