Книга Творец государей, страница 63 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Вот тут я призадумалась. С одной стороны, вывод лежал прямо на поверхности – помолодевшему королю следовало бы снова по-настоящему влюбиться в девушку, которая полюбит его в ответ за красоту его души, а не только как ходячий кошелек, в котором звенят золотые экю. Но главный вопрос был в том, что Генрих сможет дать этой своей возлюбленной, ведь ее может не устроить презираемое положение королевской фаворитки, рожающей королю внебрачных детей. Сколько их уже таких было и сколько еще будет… В то же время развод с Марией Медичи, уже родившей дофина-наследника, тоже выглядит весьма проблематично. Это вам не бездетная Маргарита Валуа, это брак до гробовой доски – его или ее. Конечно, проблему может решить выстрел снайпера, яд или удар ножом, но это не наш метод. На такое не пойдет даже толстокожий и безжалостный Серегин. Остается только один путь. Расчищая место для будущей возлюбленной короля Генриха, мы должны будем засунуть Марию Медичи в монастырь, что по всем законам равносильно расторжению брака. Основание – заговор против короля, который явно существует, и в котором Мария Медичи, фанатичная католичка, просто не может не участвовать*. Как вскрыть такой заговор и представить королю все доказательства, предстоит подумать начальнику нашей контрразведки герру Шмидту и его подручным. Уж они-то в этом деле настоящие специалисты.

Примечание авторов: * в нашей истории убийство Генриха IV католическим фанатиком Равальяком произошло ровно на следующий день после коронации Марии Медичи как французской королевы, что позволило ей стать регентшей при своем восьмилетнем сыне Людовике XIII.

5 ноября 1605 года Р.Х., день сто пятьдесят третий, Утро. Москва, Кремль.

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский.

Сегодня в Успенском соборе Кремля, собирается Земской собор, эдакий Съезд Народных Депутатов этих времен. Хотя народа внутри Успенского собора как такового и не видать. Там бояре (вот уж неистребимая саранча), старшее духовенство – патриарх, митрополиты и епископы, да верхушка чиновного сословия – думные дьяки. Московский народ серой тучей со своими чаяниями и пожеланиями толпится на Красной площади вокруг собора, и в первых его рядах – воины армии Михаила Скопина-Шуйского. Сейчас они не против народа, а вместе с ним, своими коричнево-зелеными нарядами почти не выделяясь среди общей народной массы. В последнее время были уже на Москве прецеденты, когда дворня Шереметьевых, Романовых и прочих Салтыковых, очухавшаяся от великого страха, уже надсмехалась над немарким и неярким обмундированием бойцов Скопина-Шуйского. Эти разнаряженные, как попугаи в брачный сезон, бездельники говорили – мол, князь Артанский настолько беден, что не может даже одеть своих людей так, чтобы им не было стыдно.

«Ничто не ново под луной, – подумал я тогда, – пройдет четыреста лет, а московский офисный планктон каким был, таким и останется. То есть тупым и самонадеянным, думающим, что ему можно все, и ничего ему за это не будет.»

Были насмешки, были по этому поводу и битые морды, и было даже одно побоище стенка на стенку «наших» с романовской дворней. «Наши» тогда победили «романовских» с разгромным счетом, заставив тех бежать без оглядки, роняя кровавые сопли. «Романовским» тогда еще повезло, что никто из них не схватился за саблю. Битыми мордами тогда бы не отделались.