Онлайн книга «Творец государей»
|
Неожиданно заговорил сам император. — Пешего хода зимой от Москвы месяц и неделя, это ты правильно сказал. Конным ходом, ежели не менять лошадей на станциях, это расстояние можно покрыть за две недели. Ежели менять лошадей и загонять их насмерть, то за три дня, а вот Великий Артанский князь Сергей Сергеевич сможет провести вас туда за один всего лишь шаг… — Енто как, государь? – озадаченно спросил все тот же голос. – Как в сказке – кажному семеновцу по паре сапог-скороходов? В ответ Артанский князь мрачно усмехнулся и, глядя прямо в глаза строю семеновцев, вытянул из ножен свой меч бога справедливой оборонительной войны, который тут же залил все вокруг своим белым светом. — Ой! – заголосило несколько глоток в строю семеновцев, – Господи, царица небесная, спаси нас и помилуй, грешных, за грехи наши великие и ужасные… — Цыц, курвы! – забывшись, голосом Петра Великого рявкнул юный император, – Артанский князь не убивать вас, глупых, собрался, а всего лишь сделать вам ход на Москву. Продолжайте, Сергей Сергеевич… После этих слов Артанский князь сделал шаг в сторону и, отвернувшись от строя семеновцев, описал мечом почти полный огненный круг. Раз – а в этом кругу уже какая-то московская улица и на фоне занимающегося рассвета знаменитые кремлевские башни, которые ни с чем не перепутаешь. — Все, господа, готово, – сказал Артанский князь. – А теперь поротно, колонной по четыре под барабанный бой, шагом марш! 6 февраля (26 генваря) 1730 года. Полчаса спустя. Москва, Тверская улица, Воскресенский мост. Зимой рассвет наступает поздно, но розвальни с товаром еще затемно тянутся к местам торжища, расположенного по обоим берегам реки Неглинной. Говяжьи, бараньи и свиные туши, битая птица всех видов, мороженая рыба, яйца, мед, мука, моченые яблоки и квашеная капуста, а также прочий продукт для прокормления ненасытных барских и купеческих желудков. Уныло скрипит под полозьями снег, обозные мужики, поглубже натянув на уши шапки, угрюмо топают по утоптанному снегу рядом с санями. Вылетают клубы пара из конских и человеческих ртов. Им надо успеть доставить товар к тому моменту, когда по торжищу начнут ходить дебелые кухарки, выбирая продукты для приготовления бараньего бока с гречневой кашей или жирных пирогов с соминой. Не все обозы из ближних подмосковных деревень. Вот идут записанные за монастырем мужики-архангелородцы, а на санях у них мороженая беломорская рыба навага, а также короба с брусникой, клюквой да морошкой. Кто чем богат, тот с тем и явился в стольный город, которым после смерти Петра Великого снова стала древняя патриархальная боярская да купеческая Москва. И вдруг посреди всего этого унылого торгово-чревоугодного благолепия – барабанный бой, срывающий с крыш и деревьев стаи ворон, слитные звуки поступи идущего в ногу гвардейского полка, скрип снега, уминаемого тысячами солдатских сапог. Мужики подают свои сани к обочине и, крестясь, оборачиваются назад. А там, под распущенными знаменами, под барабанный бой сомкнутыми рядами шагает Семеновский гвардейский полк. Сытые лица солдат сосредоточенны и угрюмы, фузеи ладно лежат на крепких плечах, офицеры зыркают по сторонам глазами, положив ладони на эфесы шпаг. А впереди колонны – спаси и сохрани нас Пресвятая Богородица! – шагает худенький мальчишка в офицерском семеновском мундире, и рука его решительно сжимает эфес обнаженной шпаги. Посмотришь одним глазом – вроде бы вполне себе безвредный император Петр Второй; а посмотришь другим глазом – и видишь, что Петр-то он Петр, да только не Второй, а Первый, тот самый, который Великий. Повадки-то никуда не денешь, как и ту решительность, с которой молодой человек вышагивает впереди полка. И обнаженная шпага в руке, и сардоническое выражение лица и злая поступь (совсем не свойственные прежнему Петру Второму – юноше робкому и даже трусоватому, и оттого постоянного прячущемуся за спину друга Ивана), наводили на мысль, что этот человек совсем не тот, за кого он сейчас себя выдает. |