Книга Оперативное вмешательство, страница 98 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

К тому же из Артура, куда уже выходят из моего госпиталя раненые солдаты и офицеры, доходят сведения, что Артанский князь – не только самовластный монарх и Божий Посланец, но и большой оригинал, почти социалист, не делящий людей по сортам на бар и быдло, и другим не советующий исполняться сословной спеси, а то как бы чего не вышло… Владимировичи, вон, сгинули бесследно, и кого другого тоже может ждать такая же участь. Если простой народ смотрит на моего протеже с надеждой, то для либеральной интеллигенции явленный образчик справедливого социального устройства выглядит страшновато, а крупная буржуазия и вовсе подозревает во мне своего могильщика. Это они еще госпожу Мэри в деле не видели, а то бы сразу завыли дикими голосами, будто с них живьем снимают шкуры.

Одним словом, Рутенберг давил и уговаривал, а Гапон юлил как мог, не давая конкретного ответа относительно того, где, что и когда. Послушав эти недозволенные речи минут пять, я плюнул и приказал готовиться к инвазии. Мгновение – и просмотровое окно превращается в полноценный портал, и мы шагаем в полутемную комнату, освещенную только светом семилинейной керосиновой лампы. Гапон сидит лицом к нам; при виде вспыхнувшего светового круга, из которого в его затхлую квартирку шагнули семь темных фигур, его глаза расширяются, а смуглая кожа бледнеет. Он пытается привстать, но, повинуясь повелительному жесту Кобры, плюхается задом обратно на стул. Пинхас Рутенберг, сидящий к нам спиной, видя такое поведение своего визави и чувствуя появление чужих за спиной, тоже пытается встать и обернуться, но в затылок ему упирается ствол Федорова, который держит в своей руке Профессор.

— Сидеть, – юношеским баском командует мой адъютант, – руки на стол и не шевелиться.

Тем временем Матильда наклоняется и извлекает из правого кармана рутенберговского пиджака новенький браунинг третьего года, после чего, продемонстрировав всем свою добычу, аккуратно, двумя пальчиками, передает ствол Бригитте Бергман. И хоть этот поц, как уверяют нас историки, не состоит в Боевой организации, но все равно зачем-то таскает в кармане заряженную пушку. Ай-ай-ай, как нехорошо получилось… И Гапон явно того же мнения, потому что не ожидал, что его визитер окажется вооружен.

А я подумал, что пистолет при этом визите мог понадобиться Рутенбергу только для того, чтобы, если хозяина квартиры не удастся уговорить на немедленное выступление, совершить тут тройное убийство и обвинить в этом деле кровавых сатрапов царя Михаила. При том, фактически религиозном, обожании, которое члены Собрания испытывают в отношении своего вожака, бессмысленный и беспощадный русский бунт на улицах Санкт-Петербурга будет обеспечен. Идейка как раз в духе таких любителей сакральных жертв. Опять, получается, мы успели в последний момент. И кстати, если все «срастется», то Гапона можно будет вербовать по полной программе – уж больно специфическое у него сейчас выражение лица.

Бригитта Бергман, которая, несмотря на свой небольшой стаж в статусе инициированного мага, уже успела освоить азы мысленной связи, так же беззвучно подтвердила мои догадки: «Да, товарищ Серегин, это вполне рабочая версия для следствия. А все остальное – это уже моя работа».

И уже вслух со своим специфическим немецким акцентом произнесла: