Книга Оперативное вмешательство, страница 77 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— А вы сами, товарищ Серегин, были в моем сне настоящий? – спросила я.

— Да, – ответил он, – я был настоящий, и Кобра с Лилией тоже. Но сейчас у нас впереди еще множество дел. Товарищу Бергман необходимо пройти полный медосмотр, Птице – закончить работу с Ольгой Александровной, а потом нам всем понадобится собраться вместе, чтобы «пятеркой» провести обряд инициации нашего нового начальника службы безопасности.

Шестьсот пятнадцатый день в мире Содома. Утро. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости.

Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов.

Сказать честно, вид у новой протеже Серегина страшноватый: ну чисто Баба-Яга в арийском исполнении. Говорят, когда ее доставили к нам, эта старая женщина выглядела вообще как воплощенный ужас – краше в гроб кладут. И только восьмичасовая реабилитационная ванна живой воды позволяет ей держать спину прямо и ходить, не морщась от боли. Но это снаружи, а внутри – ум, отточенный до бритвенной остроты, и беспощадные инстинкты ищейки. А еще я вижу, что внутри этой женщины, как и в Нике, горит беспощадный огонь, иначе бы она не могла иметь такую высокую приемистость к магии, да только это пламя посвящено не Хаосу, а Порядку. С одной стороны, я рада, что избавлюсь от несвойственных мне обязанностей: все-таки ментальная гнойная хирургия – отнюдь не мое призвание, но с другой стороны, я беспокоюсь о людях, для которых еще возможны раскаяние и вразумление, но беспощадная фрау Немезида все равно затолкает их во что-то, похожее на ГУЛАГ. А это неправильно, ведь даже конченый мерзавец должен иметь возможность одуматься и встать на светлую сторону Силы.

При поверхностном взгляде (без проникновения в средоточие личности), становилось понятно, что душа моей новой знакомой покрыта множеством шрамов, а сама она выглядит подобно ощетинившемуся колючками нервному дикобразу. Допускать ее к инициации в таком состоянии крайне нежелательно, ибо маг такой мощи должен контролировать свои чувства и желания, а фрау Бригитта Бергман, несмотря на свою железную силу воли, делать этого не в состоянии. Но только подойди к такой с предложением помощи – сразу в ответ получишь резкое слово, если не больше. Я сама даже как-то и боюсь. Действовать придется через Сергея Сергеевича, ибо его прямой приказ будет выполнен без колебаний, а вот остальное уже сомнительно.

Ольгу фрау Бергман тоже напугала. Да и неудивительно: домашний ребенок и эдакое чудовище в женском облике, состарившееся в боях и походах, и к тому же успевшее увидеть крах дела всей своей жизни. Во время завтрака несчастная девушка старалась не смотреть в сторону источника своего страха, но это было невозможно: сидели они прямо друг напротив друга, и каждый раз, встретившись с фрау Бергман взглядом, Ольга непроизвольно вздрагивала. Сергей Сергеевич тоже это заметил, но сделал из происходящего свои выводы. «Ольгу Александровну необходимо закалить душой, поскольку ее детство закончилось, – мысленно сказал он, – а товарища Бергман следует немного смягчить, чтобы пугала она только разный преступный элемент, а отнюдь не мирных граждан. Ужас, вплоть до недержания мочи, должен испытывать тот, кто во время допроса сидит перед ней на привинченном к полу табурете, а отнюдь не случайный прохожий или сосед по обеденному столу».