Книга Сопки Маньчжурии, страница 163 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Вот чуть поодаль от нас, пригнувшись к изготовленному в мастерских «Неумолимого» бинокулярному прибору наведения, стоит старший артиллерийский офицер «Ретвизана» – лейтенант Михаил Алеамбров. Быть может, это будет главный бой в его жизни, который затмит и сражение в Желтом море, и участие в полугодовой обороне осажденного Порт-Артура. А там, вдали, под низким серым небом, видны дымы вражеской эскадры, принявшей вызов и вышедшей нам навстречу. Не считая всякой мелочи – семь вымпелов, три эскадренных броненосца и четыре броненосных крейсера. Худо-бедно, но по ходу войны главный ударный кулак адмирала Того уменьшился ровно наполовину. Из шести броненосцев два подорвались на русских минах у Порт-Артура еще летом, и еще один, «Микасу», прикончили мои орлы-артиллеристы, влепив навесом триалинитовый фугас в тонкую крышу носовой башни. Внутренний разрыв при картузной системе заряжания – штука смертельная и местной медициной не лечится.

В атакующей русской эскадре всего пять кораблей: четыре броненосца – «Ретвизан», «Полтава», «Победа» и «Пересвет», а также броненосный крейсер «Баян». Это детище слегка ушибленного по голове французского судостроения взяли на дело только потому, что мастерским «Неумолимого» удалось восстановить пять генераторов защитного поля вместо четырех. Теперь его роль – отвлечение на себя быстроходного крыла японской эскадры. Японские асамоиды будут забрасывать несчастный «Баян» своими шимозными снарядами, даже не осознавая, что под зонтиком защитного поля тот для них неуязвим.

Вдобавок к защитным полям, баллистическим вычислителям и прочим новшествам с «Неумолимого», тут, на «Ретвизане», имеемся мы с Коброй – а это отдельное стихийное бедствие. С недавних пор, обнажая свои мечи, мы научились инициировать на расстоянии прямой видимости направленный выброс градиента «хаос-порядок». Прошлой ночью одна из окружающих Порт-Артур сопок лишилась части вершины. Зрелище было не для слабонервных – будто поработала гигантская дуга электросварки как минимум тераваттной мощности. Броненосцу или там крейсеру, пока они видны невооруженным глазом, тоже мало не покажется. Хотя я бы таким не злоупотреблял, и Кобра со мной согласна. Даже учебный выстрел таким оружием сильно сушит душу – что у меня, что у нее. Такое можно и нужно применять только тогда, когда вражеские танки уже ползут по русской земле и благородная ярость сама подступает к горлу.

Пока еще есть время, вспоминаю события вчерашнего дня, а самое главное, реакцию петербургской «элиты», когда на припорошенную снегом Дворцовую площадь из-под низких облаков вдруг опустились два летающих корабля. Запахло чудесами Жюль-Верновского пошиба: капитаном Немо, Робуром-Завоевателем и полетом из пушки на Луну. Правда, поскольку новоиспеченные Верные Михаила еще не были способны исполнять сложные обязанности, почетный караул, выстроившийся вдоль красной дорожки от места приземления и до парадного входа в Зимний дворец, составляли мои Верные, и из них же состоял и эскорт отборных телохранительниц, которым вменялось сопровождать старого и нового императоров до зала, где заседал Государственный Совет. Потом было зачитывание манифестов старого и нового императоров, при настороженном внимании бомонда, среди которых были почти всесильный предсовмина Витте и страдающий политическим бессилием министр внутренних дел Святополк-Мирский. Хотя, казалось бы, у Витте реальных полномочий почти нет, а министр внутренних дел ими просто переобременен.