Онлайн книга «Севастопольский блиц»
|
— Я вам не верю, – всхлипнуло Эго, – этого не может быть. Не хочу я вашего лечения, уходите отсюда, вы все злые! Я так надеялась, что вы вернете мне моего принца, а вы вот как поступили… — А ты поплачь… – погладила я Эго по голове, – да и зачем тебе чужой принц, когда у тебя есть свой собственный муж. А ведь он тебя любит и жить без тебя не может, он сказал, что пойдет вместе с тобой хоть на край земли, хоть за край. А еще у тебя есть дети, целых восемь. Они тоже тебя любят, и им будет очень больно, если ты откажешься от лечения и уйдешь в Великое Ничто. Ты чувствуешь, как оно стало тебя засасывать после того, как ты отказалась от лечения? — Ой… – растерянно сказало Эго, – простите… я больше так не буду. Ведь я же уже почти вылечилась, и осталось совсем немного. — Да, – подтвердил отец Александр, – осталось совсем немного. Теперь ты должна осознать все своим разумом: как причины своей одержимости, так и ее ужасные последствия. — Если меня любят, – сказало Эго Виктории, – то я непременно тоже постараюсь все осознать, чего бы мне это ни стоило. И заберите, пожалуйста, отсюда портреты этих людей (она указала на портреты двух российских императоров): когда я их вижу, то начинаю ужасно нервничать… — Хорошо, – сказала я, забирая портреты, – забудь о них, теперь это прошлое, будущее будет совсем другим. Когда я вынырнула из транса, то Виктория крепко спала, посапывая носом, а Флоренс Найтингейл по-прежнему держала ее за руку. Отца Александра в келье уже не наблюдалось – видимо, я немного дольше его задержалась в средоточии Виктории. Ну так это и к лучшему, потому что некоторые дела теперь могут происходить только между нами, девочками. — Все прошло хорошо, – сообщила я добровольной сиделке, – демон изгнан, а наша пациентка просто спит и будет спать еще долго и довольно крепко, ведь ей нужно восстановить силы. Теперь, прежде чем мы уйдем и оставим ее в покое, нам нужно ее переодеть. Проснуться она должна уже совсем другим человеком. Давай я позову невидимых слуг, и мы приступим… Пятьсот девяносто третий день в мире Содома. Вечер. Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Терпения. Бывшая королева Соединенного королевства Великобритании и Ирландии Александрина Виктория (Ганноверская династия). Придя в чувство, я не спешила открыть глаза. Я пыталась осознать то, что произошло со мной. Ведь явно что-то изменилось, но что именно? В груди я ощущала непривычную легкость. И это было очень странно. Казалось, будто я сбросила с себя некий груз, о наличии которого прежде не догадывалась. У меня ничего не болело, напротив, тело словно бы наполнилось энергией и силой. Кроме того, исчез даже тот страх, с которым я жила все последние дни. Мне подумалось, что, возможно, я нахожусь под действием какого-то дурманящего вещества. Но, однако, мое сознание работало четко и ясно, даже лучше, чем обычно. Память также нисколько не пострадала и даже как будто улучшилась. Все, о чем мне думалось в эти моменты, представало передо мной ярко и отчетливо. Я вдруг поняла, что я лежу на каком-то очень удобном ложе. При этом на мне не было никакой одежды, но, странное дело, этот факт не ввергал меня в панику, напротив, доставляло удовольствие, что ничто не стесняет меня. Уютно и хорошо было лежать здесь. Белый дневной свет лился в окно и стояла тишина – но это была живая, уютная тишина, наполненная едва различимыми звуками: шуршанием занавесок, отдаленным щебетом птиц… Мою кожу нежно ласкало гладкое и прохладное покрывало, которым я была укрыта до подбородка. И в этом мнились мне отзвуки далекого-далекого детства, когда меня, хорошенько накупав в ванне, няньки заворачивали в белые и чистые, пахнущие свежестью, полотна. Как же я любила эти моменты! Потом, когда я стала старше, подобное воспринималось уже как-то по-другому, уже не было того острого и упоительного наслаждения чистотой и свежестью. Может быть, так стало оттого, что у меня появилась стыдливость, вызванная осознанием своей наготы – как у Евы, вкусившей плод с запретного древа? Тогда мне хотелось поскорее одеться, чтобы почувствовать себя в безопасности. |