Книга Севастопольский блиц, страница 110 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Судя по расположению швов, ему должно было вырвать полживота, попутно перемешав и искромсав кишки. Дыра в бедре на фоне развороченного живота – сущая ерунда, с которой мог справиться любой полковой коновал. Но вот живот… С такими ранами не живут, а сразу отправляются к порогу Святого Петра испрашивать аудиенцию. Ну, или не сразу, а немного помучившись от безнадежных попыток лекарей спасти смертельно раненого, как после битвы у Москвы-реки мучился русский генерал Багратион. И надо признать, что если бы тот попал не в русский, а во французский госпиталь, результат был бы тот же самый. Но он-то, Боске, жив, его рана почти зажила, а самочувствие не описывается словом «мучения». Слабость, конечно, есть, не без того, но на этом все неприятные ощущения исчерпываются. Опыт у него есть, это ранение далеко не первое в его карьере, и с тем, что испытывают раненые, он знаком не понаслышке…

И только в этот момент генерал понял, что все, что он видит вокруг себя, никоим образом не похоже не только на французский госпиталь, но и на любой госпиталь этого подлунного мира. Где привычные кровати с матрасами, запах гноя, крови и кала из задвинутых под кровати суден? Где вечно подвыпившие санитары и доктора с брезгливо поджатыми губами? Их более счастливые и успешные коллеги имеют частную практику среди богатых и обеспеченных слоев населения, берут за посещения солидные гонорары и сами далеко не бедствуют, а неудачники в военных госпиталях вынуждены прозябать на скудном государственном жаловании. А тут все не по-людски. Вместо кроватей – ванны со странной искрящейся водой, вместо мужчин-санитаров – девицы-красотки, едва одетые в белые халатики, вместо стонов боли, проклятий и зубовного скрежета – далекое ангельское пение и тихие голоса, вместо врачей… впрочем, и во французском госпитале врачей можно увидеть только когда они проводят обход. В любое другое время они в палаты и носа не кажут.

А вот, кажется, и они^[21]. Несколько человек, одетых в длинные, ниже колен, белые халаты, двигались вглубь помещения, останавливаясь почти у каждой ванны. Этих людей сопровождала свита из чинов поменьше. В этом отношении это странное место оказалось вполне похоже на обычные госпитали. Впрочем, мимо некоторых ванн врачи прошли не останавливаясь, так что в скором времени они подойдут и к генералу Боске. Тут надо сказать, что к этому моменту он уже настолько пришел в себя, что сумел сложить два и два. Да он в плену у неизвестных, захвативших вершину Сапун-горы, его подобрали едва живого на поле боя, где полегли его зуавы, и заштопали настолько хорошо, насколько это вообще было возможно при таком ранении. Но при этом он не понимал, зачем это было сделано и что с ним будет дальше после того, как его раны признают достаточно затянувшимися. Ничего хорошего от этих неведомых противников он не ждал: они уже доказали свою свирепость, обрушив на ничего не подозревающих союзников жестокий артиллерийский огонь. Впрочем, Боске был неустрашим не только на поле боя. Он твердо решил держаться стойко и не выдавать никаких тайн, ну а то, что все известное ему уже давно не тайна, ему в голову даже не приходило.

Когда врачи приблизились настолько, что стало возможно разглядеть их лица, генерал Боске понял, что более странных врачей он в своей жизни не видел. При этом их накрахмаленные, буквально хрустящие белые одежды были не в счет. В каждой стране свои обычаи, и Боске допускал, что есть где-то место, где белый халат является признаком принадлежности к служителям Асклепия. Тут же начать следовало вот с чего: мужчиной средних лет, с нормальной врачебной внешностью, был только один из приближающихся докторов, и, что самое важное, он не был среди них главным. Главной была худощавая женщина неопределенного возраста с таким пронзительным взглядом, что Боске казалось, будто она насквозь видит каждую заштопанную кишку в его брюхе. Ей то ли ассистировала, то ли оппонировала совсем юная девушка, совсем девочка, которая тем не менее имела в этой компании немалый вес, потому что все ее замечания выслушивались с самым серьезным видом без всякой скидки на «глупый лепет ребенка». На прочую компанию внимания можно было не обращать, потому что эти молодые люди и девушки, одетые подобно самим докторам, ничего не говорили, а только внимательно слушали и что-то записывали в толстых тетрадях. Типичные адъютанты, которых Боске за свою службу наблюдал немало. Только эти состояли при медицинских, а не военных генералах.