Книга Батыева погибель, страница 46 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Наибольшее впечатление от происходящего получили капитан Марков и его расчет артиллерийских разведчиков, находящиеся в партере этого спектакля и своими глазами наблюдавшие срабатывание магического ОМП. По причине небольшого расстояния до эпицентра их неплохо приложило ударной волной. Мат-перемат, истерический смех и прочие слюни – короче, реакция у капитана Маркова и его подчиненных была парадоксальной. Один Велизарий, отряхнувшись от снега, остался смущен и задумчив. О том, что почувствовали в момент нанесения по ним тактического плазменного удара Бурундай и его подчиненные, история умалчивает по причине превращения всех этих персонажей в горстку раскаленного пепла, тут же вознесенного к небесам и развеянного по ветру. Еще одним монгольским туменом на русской земле стало меньше.

При этом установленные на машине артиллерийских разведчиков приборы противоатомной разведки остались к этому взрыву презрительно-равнодушны, помимо небольшой порции ионизирующего гамма-излучения, не зафиксировав ни разносимых ветром радиоактивных изотопов, ни альфа– или бета-частиц. Да и откуда было там взяться этим изотопам и различным частицам, если из печати высвободилась чистая энергия, на сто процентов превратившаяся в световое излучение и ударную волну.

Сто девяносто шестой день в мире Содома. Около полудня. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство.

Анна Сергеевна Струмилина. Маг разума и главная вытирательница сопливых носов.

Ну, удружил Сергей Сергеевич так удружил. Подкинул княжий выводок из четырех девиц от пяти до пятнадцати, а к ним – тридцатисемилетнюю мамашу и пятидесятишестилетнюю бабку, мать рязанского князя, чем-то похожую на школьную директрису моих школьных лет, на гербе которой было начертано «Держать и не пущать». В качестве бесплатного приложения к этому семейству шли две молоденькие женщины. Одна была княжьей невесткой Евпраксией, вдовой ее сына Федора, убитого по приказу Батыя на переговорах, вторая, по имени Весняна-Гликерия* – женой его племянника Олега Красного**, в смысле красивого.

Примечания авторов:

* В те времена, когда христианство уже укоренилось на Руси внешне и уже активно проникало в самую сердцевину русского духа, детям, как правило, давали два имени. Одно общеизвестное, славянски-языческое, для повседневного употребления, и другое, христианское, даваемое при крещении, обычно греческого происхождения. Зато уже следующие поколения пользовались только христианскими именами с небольшой добавкой из числа славянских имен, вошедших в святцы вместе с соответствующими русскими православными святыми. Таким образом, Весняна – это славянско-языческое имя, данное родителями за то, что девочка родилась в разгар Весны, а Гликерией ребенка назвал батюшка, просмотрев соответствующую этому дню страницу святцев. Тоже ничего имечко, означающее «сладкая» или «сахарная».

** Здешние русичи вообще народ очень красивый, и чтобы заполучить такое прозвище, молодой князь должен быть таким писаным красавцем, чтобы по нему сохли все девки разом во всем княжестве, а не только те, что живут с ним в одном тереме и на соседней улице.

Впрочем, эта особа, на руках которой было годовалое создание по имени Роман, никаких особых опасений мне не внушала. Нормальная смешливая конопатая молодая женщина, вполне себе в тонусе и влюбленная в своего мужа-красавчика, даром что настоящая княгиня. И я была потрясена, узнав о том, что случилось с этой семьей в нашей истории. Сергей Сергеевич, перед тем как ускакать по очередным делам, успел шепнуть мне, что все прибывшие к нам на временный постой, кроме младенца Романа, при взятии монголами Рязани претерпели от них мученическую смерть.