Онлайн книга «Ярость славян»
|
Сыновей и племянников антов-изменников готовили только к допросу третьей степени, для того чтобы выяснить, кто, когда и при каких обстоятельствах составил заговор против ныне покойного князя Идара, который, конечно, умер, но его дело по объединению всех антов и всех славян вообще живет живее всех живых. А те, кто против такого объединения, те враги народа, гады ползучие и чернобоговы сыны. Короче, колитесь бисовы дети: адреса, пароли, явки, кто где был, что пил и о чем при этом говорил. 13 августа 561 Р.Х. день десятый, 10:35. Правый берег Днепра, примерно в окрестностях современного Кременчуга, Походная Ставка Кагана Баяна. Переполох, поднявшийся поутру в ставке кагана, впору было сравнить с суетой в муравейнике, в который заползла большая жирная зеленая гусеница. И поводы к тому были очень весомые. Во-первых – исчезли все находившиеся в шатрах, предназначенных для заложников, гарантирующих хорошее поведение булгарской знати и части старейшин антских родов, еще до гибели тудуна признавших над собой власть обров. Во-вторых – караул, выставленный у шатров с заложниками, оказался мертвым без всяких видимых причин, а тот обрин, который в момент их похищения стоял на часах, буквально окаменел вместе со своим копьем. Несмотря на то, что грудь его не двигалась, и сердце не билось, тело часового длительное время оставалось теплым и мягким, чего не бывает с трупами. Несомненно, это была какая-то могущественная магия, еще одно проявление ужасного злого мангуса, взявшегося преследовать несчастный народ обров. Часового долго пытались разбудить, но только отбили о его бока кулаки и ноги, а также начисто изломали несколько палок. Последовавшие затем попытки воткнуть в окаменевшее тело кончик ножа приводили только к тому, что слабый металл или гнулся или ломался. В конце концов, югур, который взял следствие в свои руки, рассвирепел и приказал водрузить этот человекообразный статуй на большой жарко горящий костер, но он не горел и в огне. Несмотря на то, что югур почти порвал свой бубен и сломал колотушку, а дрова прогорели дотла, придурок с открытым ртом так и остался стоять величавым статуем посреди рдеющих углей, нигде даже не закоптившись. Наблюдавший за этой картиной каган Баян хмурился все больше и больше. А когда каган хмурится, то положено прятаться – и чем дальше, тем быстрее, ибо если кто не спрятался, то каган не виноват. В принципе, кагану и так было понятно, что примененная в данном случае магия настолько же превосходит возможности деревенских заклинателей вроде того же югура, насколько огромный медведь превосходит маленького серого мышонка. В этом деле югур проявил такую преступно низкую компетентность и квалификацию, что его стоило бы тут же сжечь на таком же костре, на каком пытались сжечь заколдованного часового, и жив югур был только потому, что у кагана под рукой не было никого с более подходящей для этого дела квалификацией. — Значит так, – сказал он запыхавшемуся югуру, – если ты сам ничего не можешь, то немедленно обратись за помощью к рогатому старику Эрлику. Если будут нужны жертвы, то возьми для этого всех имеющихся рабов и пленных, но добейся необходимого. Рогатый старик Эрлик должен прислать нам помощь, иначе я лично, своей рукой, вырву тебе глотку. |