Книга Ярость славян, страница 111 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Я прошу прощения, – наконец произнесла Антонина, лицо которой приобрело нормальный цвет, – наверное, я действительно обозналась. Но надо же, какое удивительное сходство с одной моей подругой – разумеется, в те годы, когда она была так же молода и прекрасна, как я сейчас! Ты похожа на нее, тогдашнюю, прямо как отражение в зеркале. И тебя тоже зовут Феодорой, как и ее…

Теперь Антонина просто с любопытством взирала на стоявшую перед ней Феодору, которой не терпелось узнать, с кем же ее все-таки перепутали. А я уже, кажется, знала. У Антонины была только одна закадычная подруга с таким именем – ныне покойная базилисса, супруга Юстиниана.

— Надо же, какое удивительное совпадение… – пробормотала Антонина, качая головой, и после небольшой паузы спросила:

— Откуда ты родом, Феодора?

Та помялась, затем, получив от меня ободряющий кивок, произнесла:

— Я не знаю своего происхождения, госпожа э-э… Антонина. Просто я однажды очнулась в маленькой горной долине иного мира, насквозь промокшая после сильного дождя, не зная о себе ничего, кроме имени. Ручей, протекавший по долине, вывел меня к берегу большой реки. Там я встретила людей, которые, так же, как и я, говорили по-латыни, и один из них стал моим мужем, а я его женой под именем Бонифация. Мы жили вместе очень недолго и очень несчастливо. Муж частенько меня поколачивал, а я забеременела от него и родила дочку по имени Инес, которая скоро умерла. Потом однажды на селение напали тевтоны, которые искали Серегина и его спутников, но почему-то убили в нашем поселке всех, кроме подростков и молодых женщин. Потом Серегин сам нашел тевтонов и всех их поубивал, как это он обычно делает, когда видит врагов, а нас, выживших, взял с собой. Здесь, в отряде, я второй раз вышла замуж, но на этот раз я всем довольна и мой муж меня любит. Вот и вся моя история, госпожа моя Антонина, и пусть госпожа Анна подтвердит, что я говорю правду.

— Да, – не колеблясь, сказала я, – Феодора говорит правду, и я готова быть тому порукой.

— Так значит, – задумчиво и тихо произнесла Антонина, пристально разглядывая стоящую напротив женщину, – Феодора умерла и воскресла в ином мире, омолодившись и потеряв память… Неисповедимы пути Господни. Возможно, что по-иному было просто нельзя.

Тут я подумала, что вряд ли когда-нибудь Отец будет обсуждать вопрос неисповедимости своих путей применительно к судьбе Феодоры хоть с Антониной, хоть со мной, хоть с самой Феодорой – а значит, тайна ее происхождения так и останется тайной.

Вот такая странная история произошла с нашей Феодорой. Правда, несмотря на все попытки Антонины установить с ней более близкое знакомство та отвечала отказом, предпочитая общаться исключительно со своими старыми знакомыми. Но и Антонина скоро умерила свою назойливость. Она теперь все больше и больше наслаждалась возвращением физической привлекательности, а ее супруг Велизарий спешил использовать возвратившиеся к нему мужские возможности. Теперь каждое утро он вместе с солдатами и офицерами бегает на зарядку и выполняет силовые упражнения, а по ночам из комнаты супругов до моего чуткого мозга долетают такие флюиды страсти, что мне становится неловко.

И еще к этой неловкости примешивается горьковатый оттенок тоски… Счастливые супруги! Они прожили вместе всю жизнь, вместе состарились, и вот теперь получили вторую молодость, причем вечную. Наверное, они воспринимают это как подарок свыше. А я? Суждено ли мне встретить своего единственного? Так хочется любви – хочется романтики и поцелуев, объятий, душевных разговоров, страстных признаний… Кем он будет – мой избранник? А что, если мне вообще не суждено его встретить, и я так и не испытаю большой и настоящей любви? От этих мыслей становится ужасно неуютно. Эх, если б я могла заглянуть в свое будущее… Но увы, у меня это не получается. Вообще, все, что касается лично меня, покрыто пеленой неизвестности. Что ж, придется мне и дальше полагаться на волю Провидения.