Книга Проклятый мир Содома, страница 126 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В этот момент рядом со мной неведомо каким образом очутилась Гретхен, и ее острый меч присоединился к моей швабре, после чего маленькие мерзавцы начали громко ойкать после уколов его острием. И все-таки этот молодой человек ей нравится, раз уж она кинулась помогать мне очищать его сознание. Но в общем толку от помощи Гретхен было не много, потому что, несмотря на все свои ойканья, никуда эти маленькие негодяи не уходили, и более того, даже начали дразниться противными голосами, далеко высовывая изо рта длинные языки:

— Тили-тили тесто, жених и невеста, тили-тили тесто!

Нанеся еще несколько уколов мечом и убедившись в их бесполезности, Гретхен выкрикнула мне:

— Одну минуту, фройляйн Анна, я сейчас приведу подмогу! – и исчезла, оставив меня наедине с тремя мерзавцами и заплаканным Эго Василия.

— Сбежала, сбежала, сбежала, – завопили уродцы. – Гретька сбежала.

Но радость их была очень недолгой, потому что почти сразу же Гретхен вернулась, а вместе с ней была Зул бин Шаб, в полном боевом прикиде чертовки. В правой руке Зуля сжимала трехзубые заершенные вилы, а в левой держала большой рогожный мешок. Увидев ее, мерзавцы сразу же жидко обгадились.

— Повеселимся, мальчики? – ухмыльнувшись, сказала Зуля, передавая Гретхен раскрытый мешок и беря вилы наизготовку. – Чур, кого первого поймаю – зажарю на сковородке в купоросном масле!

— Не виноватые мы! – вопили три гаденыша, уклоняясь от моей швабры и вил Зули, – он сам нас позвал…

Но, как говорится, против лома нет приема. Ловко орудуя своими вилами, рогатая одного за другим наколола на них всех троих мерзавцев и скинула в мешок, горловину которого крепко держала молодая тевтонка. Когда внутри оказался последний злобный мизерабль, Гретхен завязала горловину, после чего мешок начал гукать и подпрыгивать, глухо вопя:

— Выпустите нас отсюда, выпустите нас отсюда, не виноватые мы, мы больше так не будем, ну пожалуйста, выпустите нас отсюда!

— Конечно, не будете, – сказала Зуля, несколько раз пнув по мешку, – вы теперь просто еда, так что ведите себя тихо. А то накажу пребольно.

Подхватив в руку шевелящийся мешок, она подмигнула мне, сказав:

— Счастливо оставаться, – и исчезла, как будто ее и не было, а мы с Гретхен занялись приборкой и приведением в порядок Васиного Эго. Ну какой же он еще совсем мальчик, наивный и неиспорченный, который всю свою жизнь хотел быть защитником Родины и стал офицером; да только страна к тому времени изменилась, покрылась паутиной формализма и плесенью лжи, и мальчика это очень сильно ранило. Мальчик просился в Афганистан, но его не взяли, да и война там быстро закончилась, точнее, новое руководство страны после десяти лет усилий решило, что лучше сбежать, бросив все – и тем самым открыло ящик Пандоры.

Вместо Афганистана мальчик попал в Группу советских войск в Германии и увидел замполитов, заученно повторяющих набившую оскомину мантры и в то же время думающих, как бы прикупить и отправить родичам в Союз еще один мебельный гарнитур; командира полка, который уныло тянет последние месяцы до пенсии, командира батальона, попивающего горькую; напившись, он прячется в казарме от жены, которую боится больше, чем начальства. Причем было видно, что чем дальше шла широко разрекламированная «Перестройка», тем менее боеспособной становилась часть, и только усилия комполка, говорившего: «вот сдам должность, потом делайте что хотите», кое-как позволяли удерживать ситуацию на плаву. На организованное бегство полк еще был способен, а вот на самоубийственное яростное встречное сражение уже нет.