Книга Храм Вечного Огня, страница 97 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Густав де Мезьер открыл глаз, как ему казалось, после долгого и сладкого сна, но, к своему удивлению, обнаружил себя не в спальне, лежащим на пышной кровати в обнимку с парой служанок-цыпочек, а на кушетке в собственном кабинете. При этом присутствующие в кабинете люди были ему категорически незнакомы, за исключением его собственной единственной дочери, которая пропала без вести примерно месяц назад.

— Так пропала без вести или умерла? – спросил себя Густав де Мезьер, удивляясь ясности своего мышления и четкости его формулировок. Если раньше ему приходилось постоянно бороться, отделяя свои мысли от того что нашептывал ему херр Тойфель, то теперь постороннее присутствие исчезло и его мысли текли свободно и легко.

— Смотрите, господа, мой папа очнулся, – сказала девушка, которая не могла быть никем иным, кроме как его дочерью Гретхен. – Папа, папа, скажи, ты меня слышишь?

— Сначала докажи, что ты моя дочь, – упрямо произнес Густав де Мезьер, хотя первоначальный запас недоверия, инициированный херром Тойфелем, уже прошел, и он сейчас чувствовал себя так, как будто вот-вот расплачется, будто слабая женщина.

— Папа, – чуть не плача, сказала Гретхен, – помнишь, как в пятилетнем возрасте я не послушалась тебя и босиком бегала по двору нашего поместья, в результате чего наступила на ржавую железку, пропоровшую мне ногу. Помнишь, как ты сам чистил рану, зашивал ее суровой ниткой, смоченной в крепком вине, а потом сам каждый день делал мне перевязки и повсюду носил на своих руках, потому что я не могла ходить. Вот смотри…

С этими словами Гретхен, расстегнула застежки на левом сапоге, сняла его, потом стянула со ступни термоносок и показала отцу и всем присутствующим старый рваный шрам на розовой ступне.

— Да, – сказал еще немного сомневающийся Густав де Мезьер, – это, несомненно, нога моей дочери, а ты – это она. Тьфу ты совсем запутался. Конечно же, я очень рад, доченька, что ты не умерла, а жива-здорова, но расскажи, кто эти люди, которые пришли с тобой и как так могло получиться, что мы тебя почти что похоронили?

— Погоди, папа, дай обуться, – произнесла Гретхен, балансируя на одной правой ноге, для того что бы обратно натянуть на левую ступню термоносок.

— Обувайся, доченька, – сказал мужчина, садясь на кушетке, – странная у тебя броня. Очень прочная – ведь я не смог даже ее оцарапать острием своего меча – и очень гибкая, раз позволяет тебе проделывать такие штуки, вроде надевания сапога, стоя на одной ноге.

— Да, папа, это так, – сказала девушка, застегнув застежки на сапоге и притопнув им по полу, – но начинать надо совсем не с этого. Дело в том, что я почти умерла и возродилась к жизни только благодаря тем, кто меня чуть не убил. Но я их не виню, ведь это не они охотились за нашим отрядом, а он за ними, но получилось несколько наоборот. Эти люди пожалели тяжелораненую юную девушку и не стали ее добивать, а вместо того избавили ее сознание от присутствия херра Тойфеля, а потом применили все свое врачебное мастерство для того, чтобы вылечить от смерти. Я даже не была пленной, потому что пленных эти люди не берут по определению, мой статус был как у случайной гостьи, которая уже мешает, но и выгнать ее тоже нельзя. Меня кормили, поили, за мной ухаживали, а я все думала о нашем положении своим освобожденным от херра Тойфеля умом, и поняла, что не хочу обратно в это рабство к злому противному мизераблю и более того – я хочу освободить из него весь мой народ. После некоторых размышлений я поняла, что должна поступить на службу в этот отряд, ибо херр Тойфель был теперь не только их, но и моим личным врагом.