Книга В закоулках Мироздания, страница 91 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, давайте, давайте! – радостно согласилась Янка и обе девочки запрыгали от восторга.

— Ладно, Мить, ты говори, а мы с Антоном Витальевичем показывать будем. Да, Антон Витальевич? – сказала Яна тем тоном, которым ребенка уговаривают съесть еще одну ложечку каши.

Хореограф уныло кивнул.

Я не без удовольствия слушала слова любимой детьми игры.

— Дыр-дыр, пулемет!

Выше-выше, самолет!

Бац, артиллерия!

Скачет кавалерия! – декламировал Митя, а все остальные послушно и старательно делали соответствующие каждой строчке движения.

Антон вяло махал своими длинными худыми руками, и выглядел при этом так комично и жалко, что я еле сдерживала истерический смех.

Мы с Димкой переглянулись и тоже стали жестикулировать под слова. После решения нелегких задач веселая лагерная игра явилась приятной разрядкой для моих напряженных нервов.

— Танки шинами шуршат!

И подлодки вдаль глядят!

Снайпер замер на сосне!

Видит сны сапер во сне! Бабах! – закончил Митя, и все, включая нас с Димкой, дружно захлопали в ладоши.

Тут-то нас и заметили. Антон так весь прямо просиял, увидев меня, и ему на глазах полегчало – он вздохнул, как малыш, увидевший наконец маму, которая ушла с утра и вернулась только к вечеру. Эх, Антон, Антон, дитя ты малое – тоже во мне, как и гаврики мои, защиту и опору видишь, безоговорочно признаешь мое моральное превосходство и доверяешь мне и моим решениям… Сейчас я понимала все это с необычайной четкостью. Конечно, и раньше его побуждения не представляли для меня особой тайны, но теперь, при помощи магии синего сапфира, незатейливые изгибы мысли нашего недотепы-хореографа были видны мне так хорошо, словно я действительно читала их в открытой книге.

Девчонки кинулись мне на шею, словно мы не виделись целые сутки. Все хорошо в их прелестных головках – страшные воспоминания не стерлись полностью, но сильно поблекли – так, как если бы это было все давным-давно. У Мити примерно то же, но он сам это сделал, сознательным усилием – запихнул воспоминания в дальний угол. А ведь у мальчишки при наличии чистейшей бесхитростной души – очень сильная энергетика, ясный, достаточно зрелый разум, могучая воля и твердые убеждения – и все это без малейшей примеси магических способностей.

Так, а у меня, значит, эти самые способности начинают понемногу проявляться… До сих пор я даже не имела времени как следует подумать об этом. Может, это и к лучшему – при моей эмоциональности лучше не заостряться на тех странных вещах, что стали со мной происходить с некоторых пор – это я об умении видеть чужие мысли. Вот странно – до обретения этого дара я всегда использовала выражение «читать мысли». Но сейчас я поняла, что это не совсем точная формулировка. Чужие мысли представали передо мной в виде образов. Опять же это были не совсем зрительные образы. Я не могла увидеть черты лица того, о ком думают, но по эмоциям безошибочно догадывалась, кем он приходится человеку. Например, понятия «мой муж» и «мой возлюбленный» имели разную эмоциональную окраску. Мысли человека передавались мне в виде абстрактной картинки, в которой присутствовали только форма и цвет… Мой разум считывал картинку с сознания другого человека, быстро анализировал ее, сопоставляя с реальностью и тут же выдавал заключение – так что я безошибочно могла узнать то, о чем думает человек, хотя и не в деталях. Это происходило достаточно легко, но не совсем автоматически – то есть, я должна была непременно проявить собственное эмоциональное участие в отношении конкретного человека, и лишь тогда мне открывались его помыслы. Если же одинаковые мысли были у множества людей, это усиливало саму картинку, но стирало детали. Так, а как же я узнала имя той рыжей? Такие подробности, как имена и географические названия, я видеть никак не могла. Хм, очень странно. Ладно, я надеюсь, у меня будет возможность подумать и попрактиковаться с этим, пока же все это видение мыслей происходит спонтанно, но в соответствии с необходимостью.