Онлайн книга «В закоулках Мироздания»
|
На дневку встали около часу дня и тут же начали раздавать обед из трофейной тевтонской полевой кухни. По первому разу готовить на ходу у поварих получилось не очень, но думаю, что со временем они вполне освоятся с этим прогрессивным девайсом. Жидким бульоном от супа Зайчонок покормила и нашу пленную, потом, поев, помыв посуду и передохнув полчаса, караван двинулся дальше. К тому моменту дождик прекратился, а хмарь разошлась клочьями, открыв нашему взгляду светло-голубое небо и солнышко, бросившее свои лучи на дно ущелья. Сразу стало душно как в русской бане. Те, кто еще недавно кутался в плащи, тут же начали освобождаться от верхней одежды. Но все равно, пот по лицам катился градом, а одежда промокала насквозь. Настоящая душегубка. Ночевать мы расположились на площадке, расчищенной нашими предшественниками на плоской вершине небольшой возвышенности у излучины речки. Было видно, что в случае схода селевого потока отбитая довольно крутым берегом волна уйдет в другую сторону, и караван будет в безопасности. Правда, воду для ужина приходилось таскать издалека, но это была не такая уж большая проблема. Ущелье в этом месте было настолько широким, что вполне заслуживало называться долиной, а окружающие его горы приобрели сглаженный вид и стали значительно ниже, чем раньше. Пока народ разбивал лагерь, я поинтересовался у Колдуна, когда я смогу переговорить с пленной. — Прямо сейчас, товарищ капитан, – четко ответил мальчик и замялся, – она уже достаточно оправилась, но смущена и растеряна, и я даже не знаю – выйдет ли хоть что-нибудь путное из этого разговора. — Ничего, – ответил я, – у нас и не такие разговаривали. Сходи за Птицей и возвращайся, постоишь на всякий случай рядом с нами… Бывшая штандартеноберюнкер СС Гретхен де Мезьер, дочь великого госпитальера Нового Тевтонского ордена. Весь день меня, беспомощную, раздетую, по самый подбородок укрытую грубым покрывалом, везли на тряской повозке, и у меня не было возможности пошевелить ни рукой ни ногой. Зато херр Тойфель покинул мою несчастную голову, и у меня появилась возможность подумать о возможных вариантах моей дальнейшей судьбы и о том, зачем мне теперь жить и как умереть. Ухаживала за мной все та же девочка, которую, как я узнала, звали Янхен, и которая оказалась сиротой, взятой на воспитание женщиной-валькирией. Я долго думала – понизился мой статус от этого факта или нет. Ведь у одних народов воспитанник – это почти раб, а у других названное родство не уступает кровному. Наблюдая за тем как титаны и сама валькирия обращаются к девочке, я пришла к выводу, что здесь, скорее всего, имеет место второй случай. Не каждая мать будет обращаться с родной дочерью так, как валькирия обращалась с Янхен. Значит, мой статус как пленницы все-таки достаточно высок. В обед, помимо бульона, меня покормили жидкой кашей с ложечки, после чего Янхен заботливо отерла мои губы платочком. После обеда пришли мальчик-маг со светящимися серыми глазами, и пугающий меня жрец Единого, а с ним еще один воин-титан, которого остальные называли Док. Откинув покрывало, они все вместе учинили осмотр моему несчастному обнаженному телу и я, несмотря на стыд, тоже непроизвольно скосила на него глаза. Я примерно представляла, какие повреждения получила в тот момент, когда погибли последние наши кнехты, и понимала, что должна была умереть почти сразу. Но я все еще была жива и, судя по всему, мои раны начали необычайно быстро подживать, а колющая боль в них уменьшилась до приемлемого уровня. Наверное, тут была замешана очень мощная магия. Моих пленителей осмотр тоже удовлетворил, потому что они, немного посовещавшись, снова накрыли меня покрывалом и отдали Янхен какие-то указания. |