Книга За точкой невозврата. Вечер Победы, страница 67 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В двадцать первом веке Роммелю понравилось. О таком полевом лагере в африканском прошлом он не мог и мечтать. Кроме того, техника была хоть не новой, но вполне добротно восстановленной с заменой самого быстроустаревающего оборудования. Осмотрев технику «марсиан» вблизи, Роммель признал, что, поскольку во время Смоленского сражения на боевых местах в этих машинах находились храбрые, грамотные и мотивированные экипажи, то панцерманы вермахта в столкновении с ними не имели ни одного шанса. После этого он возблагодарил Господа за то, что встретил открытие Врат в Африке, а не на среднерусской равнине. Кроме того, это время перед броском в Германию следовало использовать для повышения политической грамотности и преодоления технической отсталости. Уж как минимум господа офицеры не должны делать круглые глаза при виде сотового телефона, компьютера и пластиковых карт.

Когда немцы не осеменены никакой человеконенавистнической идеей, вроде арийского нацизма и всеобщей толерантности, они становятся вполне приемлемыми партнерами для того, чтобы делать с ними общее дело, сражаться в одном строю, жить бок о бок и дружить семьями. Впрочем, о семьях. Фрау Люси Роммель (в девичестве Моллен), вместе с сыном Манфредом, прибыла в полевой лагерь ЧВК «Африка» в двадцать первом веке примерно через неделю после своего мужа и поселилась в домике командующего, незаметная, как мышка. Конечно, это не Роммель-вилла в окрестностях Вены, но зато здесь ее муж в окружении своих солдат, купается в их поклонении и славе героя, приведшего доверившихся ему людей к успеху и славе. А еще Эрвину, будто герою древности, предстоит освободить Германию двадцать первого века от англо-американской оккупации, сделать ее воистину свободной страной, независимой от иноземного влияния, подверженной только собственным национальным интересам, и в то же время не враждующей со всеми соседями.

Кстати, господ генералов между делом отвезли и на смертные поля сражений этой весны, где воронки от трехтонных бомб на месте многоэтажных фортеций уже поросли пожухлой травой. Роммелю ничего дополнительно пояснять было не надо: операция на окружение, расчленение и последующее уничтожение группировки противника была ему понятна и без перевода, а вот англичан, отпущенных из Дюнкерка на свободу, он Гитлеру так и не простил. Его панцерманы так старались, загоняя лаймиз в смертельный капкан – а фюрер взял и все так бездарно профукал. Насколько легче было бы воевать вермахту потом, если бы те британцы были уничтожены или попали в плен! Русские на этом поле у Донецка все сделали как надо: врага загнали в ловушку и добились того, что все солдаты противника были убиты или попали в плен, после чего разгромленная группировка полностью выпала из игры.

Это еще хорошо, что Роммель так никогда и не узнает о позорных событиях другой истории, изобилующих жестами доброй воли, переговорами ради переговоров с патологически недоговороспособным врагом, сопровождавшимися тактическими поражениями и принесением в жертву кровожадному идолу «стамбульского мирного процесса» доверившегося русским властям местного населения. А все из-за наущений, сделанных руководству группой штатских профессоров, близоруких философов-политологов, увидевших точку невозврата только в тот момент, когда страна ударилась об нее лбом. Мол, не надо, Владимир Владимирович, бить наотмашь и сразу насмерть. Народ в Украине не такой плохой, поэтому сначала немного напугаем, потом как-нибудь договоримся. Узнав о таком, ругался бы Лис Пустыни унылыми германскими матюками и плевался бы дальше, чем видел. Но все это было бы уже бесполезно, ибо утраченных возможностей и погибших солдат (а их в особенности) не вернуть ни проклятиями, ни сожалениями, ни даже искренними слезами.