Книга За точкой невозврата, страница 90 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

4 сентября 1942 года, 23:15. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.

Присутствуют:

Верховный главнокомандующий, нарком обороны и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин;

Начальник генштаба генерал-лейтенант Александр Михайлович Василевский;

Главнокомандующий экспедиционными силами генерал-лейтенант Андрей Николаевич Матвеев;

Посол РФ в СССР – Сергей Борисович Иванов.

— Ну вот и все, – начал разговор Верховный, обращаясь к Сергею Иванову, – как вы и предсказывали, после смерти Гитлера ваш «крысиный волк» сразу же заговорил о прекращении состояния войны, но только на переговоры вместо себя собирается почему-то прислать Гальдера.

— Гейдрих думает исключительно о благополучии самого Гейдриха, – сказал Иванов. – Мавр сделал свое дело, мавр может исчезнуть, не прощаясь, и никто не будет его искать. Особенно если скрываться он будет в США, которая с местным Третьим Рейхом не воюет, а потому не будет преследовать бывших нацистов. Он считает, что поскольку тут не отличился никакими особенными преступлениями против человечности, не стоял у истоков геноцида евреев, цыган, русских, чехов и так далее, то единственное, что ему можно инкриминировать – это членство в СС. Какая мелочь: Вернер фон Браун тоже был членом СС, что отнюдь не помешало его карьере на поприще американской космонавтики. Была, правда, в его послужном списке еще и операция «Консервы»^[30], открывшая начало Второй Мировой Войны. Но с точки зрения самого Гейдриха, это сущий пустяк. Невинная военная хитрость в условиях, когда беспричинное вероломное нападение еще выглядит предосудительно. Два года спустя они с Гитлером даже не стали придумывать повод для нападения, ибо уже было можно. Крах Советского Союза выводил Германию в безусловные лидеры на европейском континенте, которому никто бы не стал задавать неудобных вопросов. Но не срослось, а потому – с глаз долой, из сердца вон.

— И вы, товарищ Иванов, так спокойно об этом говорите? – удивился Сталин. – А как ваши планы сделать Гейдриха свидетелем на будущем процессе над нацизмом и его пособниками?

— А мы, товарищ Сталин, – сказал тот, – выпуская Гейдриха в окружающую среду, заранее предполагали, что он может не вернуться в наши руки, а потому, ничего не оставляя на волю случая, записали его показания на допросах аудиовизуальным способом. Там есть про все. Так сказать, комплексный обед – пальчики оближешь. Если Гейдрих не захочет свидетельствовать против нацизма-гитлеризма и его пособников в западных странах лично, то мы пустим его в записи. Эффект, я думаю, будет не хуже. Самое же главное, чего мы хотели добиться этой комбинацией с возвращением Крысиного Волка в родную стаю, это по возможности сократить сроки войны и до нуля уменьшить потери Красной Армии на ее последнем этапе, когда яростное сопротивление вермахта будет уже бессмысленным, преследующим цель уложить в могилу к Гитлеру весь немецкий народ. Для покойного фюрера поражение в этой войне – крах дела всей его жизни, а вот для германских генералов это всего лишь досадная неудача, которую можно и нужно пережить, чтобы лет через двадцать попробовать снова, уже в другой комбинации союзников и противников. Один раз так они уже поступили в восемнадцатом году, так почему бы им снова не пойти по этому пути? В нашем прошлом Гальдер так и сделал, присягнув англосаксам, и наверняка надеется и здесь пойти по тому же пути.