Книга За точкой невозврата, страница 80 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В руках у товарища Сталина с треском сломался карандаш.

— Мы знаем об этих негативных фактах, – сказал он, – и уже приняли меры для того, чтобы ни один человек, подобный Никитке, никогда не получил в Советском Союзе никакого важного поста. Но мы не понимаем, каким образом это обстоятельство имеет отношение к рассматриваемому вопросу о терминальной фазе развития капитализма, когда он готов пожрать сам себя?

— К личности Хрущева отношение опосредованное, а вот к сущности обсуждаемого вопроса самое прямое, – сказал Сергей Иванов. – Как установлено опытными наблюдениями, в противостоянии двух систем проигрывает та, что достигла наибольшего уровня концентрации капитала, и неважно, какой маркер стоит на этой системе – социалистический или капиталистический. В середине восьмидесятых годов в силу марксистской установки на тотальную национализацию средств производства в Советском Союзе было сконцентрировано девяносто пять процентов всех капиталов, еще пять принадлежало нелегальным производственникам – так называемым цеховикам, которые из краденого сырья, преследуемые ОБХСС, пытались преодолеть имеющийся в стране товарный дефицит. Даже в двадцать первом веке капитализму до такой концентрации очень далеко. И в то же время во времена товарища Сталина до двадцати пяти процентов одних только промышленных товаров выпускалось артелями системы промкооперации. В сельском хозяйстве колхозами и приусадебными суммарно участками производилось от восьмидесяти до девяноста процентов всего продовольствия. Концентрация капитала в руках государства полностью уничтожила часть этих производств, другие же существенно потеряли от нее в эффективности. И точно такой же механизм в двадцать первом веке действует в так называемом демократическом мире, когда концентрированный банковский капитал разоряет мелкого и среднего производителя. Разница в данном случае в методах, но отнюдь не в конечном результате. Любая концентрация капитала сверх определенного предела убивает экономическую систему.

Некоторое время Сталин сидел молча, вертя в пальцах новый карандаш.

— Так значит, ваши экономисты считают вредной концентрацию капитала только до определенного уровня? – сказал он, наконец.

— Да, – ответил Сергей Иванов, – в черной металлургии, энергетике, промышленном машиностроении и прочих подобных отраслях в социалистической системе концентрация может и должна достигать уровня соответствующих министерств. При этом в капиталистической системе в каждой отрасли необходимо иметь несколько крупных компаний, над которыми с палкой стоит антимонопольная служба и больно бьет за ценовые сговоры. А вот сапожника дядю Мишу, что сидит в будочке на углу Садовой улицы и починяет штиблеты, концентрировать нельзя ни в коей мере и ни при какой системе. Он от этого умирает. И швейная фабрика на сто или пятьсот швей-мотористок, которая тачает модные синие штаны. Неважно, какая у нее форма собственности, но решение по размерам и модельному ряду ее руководство должно принимать в соответствии со структурой местного спроса, а не по решению отраслевого министерства в столице или владельца-капиталиста, находящегося на другом континенте.

— Маркс первоначально стоял на позиции артельно-мелкобуржуазного устройства будущей социалистической экономики, – задумчиво произнес Сталин. – И только под влиянием неудачи Парижской Коммуны, у руля которой как раз и стояли такие мелкотравчатые социалисты-бланкисты, он перешел к необходимости диктатуры пролетариата и полного обобществления средств производства. Когда мы со Стариком начинали строить социализм, то, применяя эту норму, поскользнулись и очень больно ударились копчиком о землю. НЭП, знаете ли, был объявлен не от хорошей жизни. Но считалось, что это временные недостатки, присущие буржуазному обществу, и они исчезнут в ходе построения развитого социализма.