Книга Операция «Яростный полдень», страница 79 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— И вы думаете, что для ваших европейских и американских политиканов будет иметь хоть какое-то значение, кто в этой войне сделает первый выстрел? – с сомнением спросил Сталин. – Мы в этом, например, совершенно не уверены…

— Факт начала войны украинской стороной будет иметь значение для нашего собственного народа, – ответил российский президент. – Среди наших граждан абсолютное меньшинство является сторонниками немедленного вторжения на Украину и приведения ее к общероссийскому знаменателю, и в то же время подавляющее большинство поддержат ответный удар, следующий за попыткой наступления на республики Донбасса. Чтобы люди считали эту войну справедливой и освободительной, необходимо, чтобы инициатива начала боевых действий была отдана противоположной стороне. Наш народ устал от борьбы за счастье всего человечества, но все еще способен защитить «своих» в тот момент, когда им грозит уничтожение. Да и вы и сами это знаете на собственном опыте.

— Ну ладно, – немного подумав, сказал Сталин, – возможно, вы и правы. Поэтому, как бы нам ни хотелось оттянуть этот момент до окончательного разгрома Третьего Рейха, мы даем свое добро на принудительное открытие новых Врат в заранее оговоренном районе. Если вы считаете, что для вас будет наиболее выгодным разыграть эту партию, как говорится, «от обороны», мы не будем возражать, ибо войска для попытки прорыва фронта украинской армии требуется еще сконцентрировать, чего в данный момент не наблюдается. Время отреагировать в таком случае будет и у вас, и у нас. А теперь, товарищ Путин, скажите, как вы собираетесь решать украинскую коллизию в чисто правовом смысле? Ведь нетерпимо, когда части некогда единого Советского Союза вступают во враждебные вам союзы и проводят направленную против вас агрессивную политику.

— Эта проблема досталась нам в наследство от основателя советского государства товарища Ленина, которому вздумалось разделить единую и неделимую историческую Россию на пятнадцать союзных республик, – сказал российский президент. – Мы знаем, что вы лично возражали против такого раздела, но Старик с Иудушкой^[18] вас буквально заклевали.

В ответ Сталин длинно выругался по-грузински, что считалось у него признаком чрезвычайного душевного волнения.

— Все верно, – сказал он, – но, если бы мы тогда возражали товарищу Ленину чуть-чуть сильнее или проживи он чуть-чуть подольше, сейчас бы мы с вами не разговаривали. Но, по счастью, товарищ Кондратий оказался быстрее аппаратных игр, а без поддержки Старика Идушка тут же превратился в пустое место. Впрочем, даже после того как они оба покинули политическую сцену, что-то изменить уже было невозможно, ибо любой резкий политический шаг в правильном направлении виделся товарищам из ЦК как отход от норм ленинской партийной жизни.

— Вот и у нас то же самое, – хмыкнул российский президент, – только вместо «партийных ленинских норм» имеет место «демократическое устройство общества», а вместо ЦК партии большевиков – коллективная элита, включающая в себя министров, губернаторов, депутатов, представителей крупной буржуазии, а также верхний слой, обслуживающей эту публику либеральной интеллигенции.

— Как мы понимаем, – хмыкнул советский вождь, – именно эта ваша «коллективная элита», настроенная в значительной степени прозападно и антисоветски, а отнюдь не народ, является главным тормозом в проведении вашим государством активной, наступательной внешней политики? И в первую очередь это касается как раз Украины, в которой ваши товарищи, что вам совсем не товарищи, видят для себя идеальную модель государственного устройства, где они будут всем, а народ – ничем. Иначе чем объяснить ваши политические танцы – когда два шага налево, два шага направо, шаг вперед и два назад. Когда открылись первые Врата, Гитлер не оставил выбора ни вам, ни вашей «коллективной элите», а вот с Украиной дело будет посложнее. Вялотекущая война там длится уже пять лет, и, судя по тому, что воз все еще на том же месте, по большому счету такое положение устраивает абсолютно все элитные группы, включая те, что самообразовались по ходу конфликта в Донецке и Луганске. В НАТО думают, что таким образом, с помощью санкций и подвешенной ситуации, они ослабляют Россию, ваша позиция – «Москва – не участник конфликта», в Киеве имеют возможность вполне безопасно для себя воевать со «страной-агрессором», а донецкие и луганские деятели думают, что они удобно устроились, имея от вас гарантии безопасности без всяких сопутствующих обязательств…