Книга Операция «Яростный полдень», страница 59 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Генерал Матвеев добавил:

— К тому же до того как начнется наступление на Будапешт, подвижное соединение товарища Лелюшенко и его главную ударную силу – двадцать седьмую мотострелковую Севастопольскую дивизию экспедиционного корпуса – необходимо пополнить людьми и дать ей время для восстановления поврежденной техники в походных мастерских. Операция по освобождению Белграда вышла далеко за рамки запланированных форматов, хотя кровопролитным ожесточенным сражением я бы ее тоже не назвал. Так, ночной бой высокой интенсивности. На закате все началось, а на рассвете уже закончилось. Безвозвратных потерь в танках, самоходках и боевых машинах пехоты практически нет, однако среднего и мелкого ремонта хоть отбавляй. Но тяжелее всего пришлось нашим людям: ценой своей крови и зачастую жизни они разгромили вражеский гарнизон и не дали свершиться запланированной расправе над мирным населением. Ведь именно с этой целью Гитлер собирался нагнать в город хорватских усташей и бошняцкие батальоны, одновременно эвакуировав остатки немецкого гарнизона…

— Мы об этом знаем, – кивнул Сталин, выпустив плотный клуб дыма, – нам докладывали. А теперь, товарищ Василевский, скажите: это самое восстание, которое устроил в Белграде главный коллаборационист генерал Недич – оно нам помогло или же только помешало?

— Конечно, помогло, товарищ Сталин, – ответил начальник Генерального Штаба, – немцы вообще очень любят заранее составлять свои планы, где расписано все до последней подробности, и любая неожиданность приводит их в состояние, близкое к ступору. К тому же до самого конца у смешанной немецко-хорватско-бошняцкой группировки не было единого командования. Немцы не считали это нужным, потому что планировали втолкнуть своих сателлитов в город и взорвать за ними мосты – а потом пусть делают что хотят, ведь ни тех, и других за их зверства над мирным сербским населением ни наши, ни югославы в плен брать не будут. Поэтому, как мы считаем, решение товарища Лелюшенко с ходу начать штурм города еще до того, как оккупационные части успели подавить восстание, было совершенно правильным, и именно эта ночная сумятица позволила минимизировать наши потери и избежать больших жертв среди сербского гражданского населения…

— Ну хорошо, раз это именно так, – сказал Верховный, положив в пепельницу погасшую трубку, – есть мнение, что мы вполне можем выписать господину Недичу охранную грамоту, обнуляющую его прежние грехи на немецкой службе. Но на орден Победы, как болгарский царь^[14], он явно не заработал.

— Вы правы, товарищ Сталин, – скромно улыбнулся Сергей Иванов, – обычной индульгенции, обнуляющей прежние грехи, для господина Недича и в самом деле будет достаточно. Я бы посоветовал вам обратить внимание на другого человека, присутствие которого на нашей стороне позволило до минимума снизить антикоммунистическое сопротивление в Сербии. Я имею в виду бывшего наследного принца Сербии Георгия Карагеоргиевича…

— Я знаю об этом человеке, – сказал Верховный, – и он для меня пока загадка. Какой-то мистер Икс в плаще и маске, история которого полна самых невероятных кульбитов, а будущее покрыто плащом тайны.

— Как докладывают наши люди, вступившие с этим человеком в непосредственный контакт, Георгий Карагеоргиевич – вполне наш человек, в самую последнюю очередь думающий лично о себе и в самую первую о сербском народе, – парировал Сергей Иванов. – Думаю, что именно за это, а не за излишнюю вспыльчивость, его и отстранили от наследования власти. Познакомившись с этим человеком поближе, сербские коммунисты перестали видеть в нем бывшего принца, теперь он для них – лицо, пострадавшее от произвола прежнего королевского режима и товарищ по борьбе, пусть даже придерживающийся несколько некоммунистических убеждений.