Книга Операция «Яростный полдень», страница 149 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Фьють – и исчез, будто его и не было. А представитель ЕС Хьюг Мингарелли – вот уж невежливый персонаж – даже попрощаться не зашел, сразу улетел в бордель, то есть в Брюссель, одновременно со всеми послами стран ЕС в Киеве. Там, в столице объединенной Европы, вся эта публика собралась проводить международную конференцию в защиту территориальной целостности и суверенитета Украины. И вот ведь что важно: его, Петра Порошенко, на эту конференцию даже не пригласили, а это значит, уже списали.

С этой мыслью в голове пан президент и ушел в алкогольную нирвану, но события уже неслись вскачь и остановить их было невозможно, даже бы если господин Порошенко и находился в состоянии дееспособности. За час до полуночи в Киев (в СНБО и генеральный штаб ВСУ) поступил до невозможности наглый ультиматум от объединенного командования вооруженных сил Федеративной Республики Украина: к полудню следующего дня разоружить незаконные вооруженные формирования вне зависимости от их статуса и подготовиться к безоговорочной капитуляции. Достоверно известно, что «кровавый пастор» позвонил кондитер-президенту, но жена сказала, что тот с горя впал в состояние алкогольной анестезии. Более-менее соображать будет только к полудню, если с утра не пойдет на второй круг.

Получив такой ответ, Турчинов не придумал ничего лучшего, чем отдать приказ начать широкомасштабные боевые действия в Донбассе, подвергнув массированному артиллерийскому обстрелу прифронтовые населенные пункты, а утром перейти в наступление. На тот момент ВСУ и нацбаты по численности превосходили ополченцев раза в полтора, а в артиллерии и минометах – раза в два, тем более что украинские войска находились в состоянии передислокации и из тыла к станциям разгрузки регулярно подходили эшелоны. С этого момента ничего изменить или отсрочить уже было нельзя, операция «Яростный Полдень» вступила в свою основную фазу, а пущенную стрелу, как говорил Чингисхан, остановить уже нельзя. Впоследствии эту ночь назовут «огненным кошмаром», потому что через несколько минут после того как украинские гаубицы открыли огонь по Донецку и другим населенным пунктам, по ним стала отвечать не только артиллерия ополченцев, но и подтягиваемые к линии соприкосновения части российской армии. Начались «прилеты» и у «укропов», и не только гаубичными снарядами в прифронтовой зоне.

Где-то глубоко в тылу, на российской территории, на столбах огня в небо десятками поднимались высокоточные квазибаллистические ракеты «Искандер» и ложились на курс к цели (как пелось в известной советской песне о предшественниках «Искандеров»: «Всего лишь восемь минут летит ракета в ночи»). На самом деле они проще «Калибров», быстрее, и весьма брутальны, и даже конвенциональные модификации ракет с дальностью пятьсот километров с позиций в Брянской, Воронежской, Ростовской областей и из Крыма простреливают примерно 80 % территории Украины, включая Киев.

Разумеется, вездесущие американские спутники засекли пуски, но предупреждать потенциальных жертв было уже поздно. Александр Турчинов в мае четырнадцатого года развязал войну на Донбассе, носившую издевательское название «антитеррористическая операция», и почти пять лет спустя стал одной из первых жертв ее последнего обострения, которое сам же и инициировал. Без пяти минут двенадцать страшный взрыв потряс Печерский район города Киева: с жалобным звоном в жилых домах осыпались стекла, а в воздух поднялось огненное грибовидное облако, наводящее на мысль о применении тактического спецбоеприпаса малой мощности. На самом деле это у страха глаза были велики – ничем подобным там и не пахло. Бетонобойная конвенциальная боеголовка на скорости в два с половиной километра в секунду ударила в здание административного окружного суда, в котором размещалось СНБО, пробила его насквозь до самого подвала и взорвалась, вызвав полное разрушение конструкций и сильнейший пожар.