Онлайн книга «Операция «Яростный полдень»»
|
— Да уж, – подтвердил Сталин, – трудно у вас там. Как говорится, с волками жить – по-волчьи выть. Впрочем, есть мнение отпустить наших генералов и обговорить с вами кое-какие вопросы с глазу на глаз. Так что, товарищ Василевский и вы, товарищ Матвеев, идите, а товарищ Иванов пока задержится для душеспасительной беседы с товарищем Сталиным на общеполитические темы. Пять минут спустя, там же. Присутствуют те же, минус генералы. — Товарищ Иванов, – сказал Верховный, когда генералы собрали свои документы с картами и вышли из кабинета, – а теперь разъясните, пожалуйста, смысл интриги с назначением в Венгрии двух соправителей? Я понимаю, что Иштван Хорти оказал нам большую услугу, сэкономил время и сберег жизни наших солдат, но не слишком ли толстый слой меда с маслом вы намазали на его бутерброд? Сергей Иванов посмотрел на советского вождя кристально чистым, честным взглядом и ответил, чуть заметным пожав плечами: — А лично Иштван Хорти и его заслуги тут вообще ни при чем. То есть заслуги и авторитет «доброго малого» тут при чем, но в самой минимальной степени. Не было бы его – пришлось бы для уравновешивания молодого коммуниста Яноша Кадора выдвигать аналогичную фигуру, но с меньшим потенциалом. — А зачем вообще требуется уравновешивать коммунистов? – с чуть заметным раздражением спросил Сталин. – Утверждая социальную справедливость и низвергая господство класса помещиков и капиталистов, мы приближаем к воплощению вековую мечту человечества. Учение Маркса и Ленина всесильно, потому что оно верно. Сергей Иванов хмыкнул и сказал: — И Маркс с Энгельсом, и товарищ Ленин, да и вы сами, товарищ Сталин, много раз повторяли, что марксизм – это не догма, а руководство к действию. И тут получается неувязка. Практические результаты воплощения теоретических построений отличаются от желаемого результата зачастую до полной неузнаваемости. Социализм в СССР строили, с грехом пополам приспосабливая европейские теоретические выкладки к расейской действительности, а теперь, после войны, начнется обратный процесс – выработанный на наших просторах шаблон будут со страшным скрипом пытаться прикладывать к малюсеньким европейским странам. Население той же Венгрии меньше, чем Московской области вместе с Москвой. Если изучить послевоенные события в нашем мире, кто и чего творил в Восточной Европе на ниве ускоренного построения социализма, то становится видна вызванная левыми перегибами и торопливостью цепь народных бунтов, антиправительственных мятежей, внутрипартийных и межпартийных склок, закончившаяся для мировой системы социализма весьма печально. Все умерло, и воскрешение не представляется возможным. Выслушав эту тираду, советский вождь подошел к столу и с каким-то особенным ожесточением принялся набивать свою трубку. — Вы полагаете, что уравновешивая наших товарищей наиболее прилично выглядящими несоциалистическими элементами, вы устраняете возможность левых перегибов? – спросил он. – Но не случится ли при этом так, что перегиб произойдет вправо – и страна, только что отвоеванная нами у буржуев, вернется в лоно мирового капитализма? Сергей Иванов на это ответил: — Американцы, когда восстанавливали германскую государственность в западных оккупационных зонах, заставили руководство новорожденной Федеративной Республики Германия подписать секретный договор – так называемый канцлер-акт – в котором описывались пределы немецкого суверенитета на сто и более лет. Это компонент системы защиты интересов Советского Союза, так сказать, на государственном уровне. Такой договор о пределах суверенитета должен действовать без различия того, какая политическая фракция – левая или правая – победила в данный момент на выборах. В нашем прошлом в ФРГ социал-демократы плясали под американскую дудку ничуть не менее бодро, чем правые консерваторы. Второй уровень защиты должен быть чисто партийным. Коминтерн, который вы, слава Марксу, Энгельсу и Ленину, еще не распустили, должен следить, чтобы его подопечные не впадали ни в правый, ни в левый уклон, а их вожди не пытались построить для себя систему личной власти. Третий уровень – это двухпартийная политическая система и тайный договор между двумя партиями о том, как широко может колебаться государственная политика, чтобы не навредить национальным интересам, потому что при уклоне вправо будет задействован пункт «один», а при уклоне влево – пункт «два». На начало двадцать первого века любая попытка построить однопартийную систему приводила к тому, что фракционная политическая борьба переносилась внутрь партии власти. И там, в тихом партийном омуте, водятся самые жирные черти: Тито, уже известный вам Ракоши, Дубчек, Чаушеску, Горбачев с Ельциным, наконец. Видели бы вы, сколько всякой сволочи повылезало из недр КПСС на переломе между восьмидесятыми и девяностыми годами. И, как правило, это были отнюдь не рядовые коммунисты, а партийные идеологи, секретари обкомов и горкомов… Всем «хороши» американцы, но их двухпартийная система, после гражданской войны связанная внутренним консенсусом, более ста лет удерживала их истеблишмент от разложения. И только в результате четверти века внешней непререкаемой гегемонии параллельно начали интеллектуально проседать обе их партии… |