Книга Балканы. Красный рассвет, страница 97 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

В течение нескольких дней с восточной части горизонта доносилась постоянно усиливающаяся фронтовая канонада. Сначала это было отдаленное громыхание, слышное только в те моменты, когда поезд стоял неподвижно, но это ворчание все приближалось и приближалось, пока вчера вечером не стало таким громким, что его не мог заглушить даже стук колес. Мы приближались к тому рубежу, который еще не удавалось пересечь ни одному живому человеку. Настроение среди моих товарищей совсем упало: нам было жалко своих никчемных жизней; а я еще и клял себя за то, что добровольно записался в легионеры, получив за это прозвище «коллаборационист», хотя правильнее было бы назвать меня идиотом. Только человек, полностью лишенный умственных способностей, из сиюминутных соображений мог добровольно вскочить в поезд, на полном ходу несущийся прямо в ад.

Единственным, кто в нашем вагоне оставался бодр и весел, был сержант Дюран и еще несколько ему подобных. Помимо всего прочего, сержант рассказывал, как он сражался в интербригадах, причем не столько против испанских франкистов, сколько против немцев и итальянцев, которые, готовясь к новой Великой Войне, воевали на стороне Франко целыми дивизиями. И русские большевики тоже присылали к республиканцам своих добровольцев воевать против Франко. Мол, нормальные ребята, хорошие бойцы, верные товарищи, младенцев не едят и все такое. И вообще, чтобы не было новой Великой Войны, надо было останавливать Гитлера и Муссолини еще в Испании, а наше правительство пошло у них на поводу – вот и заполучило немецкий парад на улицах Парижа, как семьдесят лети назад….

Одним словом – чистейшая коммунистическая пропаганда, и ничего более.

И ведь вокруг этого Дюрана сразу же образовался кружок поклонников и почитателей с увлечением слушавших его рассказы. Явных «красных», как сам Дюран, среди них не было, в основном это были наши «патриоты», яро ненавидящие бошей. Можно сказать, что, поскольку офицеры ехали отдельно, сержант стал неформальным командиром нашего вагона. Но при этом я не понимал причин оптимизма его сторонников, ведь вряд ли большевики и их покровители будут разбираться в том, кто из нас какие исповедует. Точнее, в этом не будут разбираться их пулеметы, которые одинаково настригут и «красных» и «коллаборационистов», и французских «патриотов», и тех, кому на все напревать и хочется прожить подольше и желательно получше.

Конечно, стоило бы доложить об этом «красном» гауптману Лемке, только это бесполезно. Были уже прецеденты. Следующим утром доносчика, такого же добровольца, как и я, просто не обнаружили в вагоне. «Пытался погадить в открытую дверь и выпал на повороте», – не моргнув глазом доложили очевидцы. Да как же выпал – скажите прямо, что тюкнули беднягу по башке тяжелым предметом и вышвырнули, взяв за руки, за ноги, спиною вперед как куль с дерьмом! И ведь никто не стал разбираться; просто никому из немцев не было интересно, кто из нас и как сдохнет. А среди наших коллаборационист – это почти покойник, который живет только до первой ошибки, которая станет для него последней. Вот поэтому я и молчу, только поддакивать этому Дюрану не буду, все равно не поверит, что я стал сторонником большевизма. Пусть лучше все идет как раньше. Я – дурак, который по неразумию вляпался в дерьмо и теперь не знаю, как от него очиститься. А насчет того, что будет в дальнейшем – все мы надеемся на лучшее, и сержант Дюран с его сторонниками не исключение.