Книга Балканы. Красный рассвет, страница 78 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Да, господин Сталин, – немного помявшись, произнес капитан Бийот, – вы правы. «Катапульта» расставила все на свои места и показала – чего стоит британская дружба. Если ему будет надо, то Черчилль поцелуется в десны хоть с Гитлером, хоть с самим Сатаной. Но мы все равно должны что-нибудь сделать для того чтобы помешать врагу послать на смерть миллионы французов, к тому же осквернив их память пособничеством с Гитлером. С французской нации хватит и этого подлеца Даладье, который вместе с Чемберленом заварил эту войну.

Сталин, который отошел к своему столу для того, чтобы набить трубку, внимательно посмотрел на француза, потом на российского посла.

— Товарищ Иванов, – сказал советский вождь, – вы что-нибудь можете сказать по этому вопросу. Я же вижу, что у вас уже сложилось определенное мнение.

— В любом случае, – сказал тот, – вы только не обижайтесь, Пьер, но сорвать мобилизацию у вашей организации не получится. Вы сможете только затормозить процесс и при этом изрядно разозлить как немцев, так и англичан. Немцы ответят на ваши действия репрессиями против мирного населения во Франции, англичане ударят по руководству вашей организации в Великобритании, а французские солдаты все равно попадут на Восточный Фронт, только чуть позже и в чуть меньших количествах…

— Но что же тогда делать, господин Иванов? – спросил Пьер Бийот.

— Все очень просто, – ответил тот, – если чего-то нельзя предотвратить, то это следует возглавить, и только чуть-чуть незаметно притормозить, чтобы ваши солдаты оказались на фронте в нужный для нас момент. И не беспокойтесь. Французы нужны нам не мертвыми, убитыми во славу людоедского Третьего Рейха, а живыми и здоровыми на нашей стороне фронта. Поэтому офицерам, которые, представляя вашу организацию, вызовутся командовать французскими частями и подразделениями в составе немецкой армии, необходимо довести сигнал, означающий, что настало время уводить подчиненных им людей на сторону Красной Армии. Все это необходимо проделать одновременно, быстро и так, чтобы, кроме специально посвященных людей, никто и ничего не понял.

— Но тогда, – сказал капитан Бийот, – немцы и их прихлебатели все равно узнают о том, что французские солдаты массово сдавались вам в плен, и станут сажать в концлагерь их ближних родственников…

— Как раз в тот момент, о котором я вам говорю, – ответил Иванов, – начнется большое наступление Красной Армии, и вы уж поверьте, никому и в голову не придет спрашивать, куда делись попавшие под этот удар французские дивизии. Разве что Гитлер скажет, что он так и знал, и как бойцы французы совсем никуда не годятся. Мы собираемся показать местному цивилизованному миру такой жаркий канкан, что и бойцы покруче, венгры с немцами, будут сгорать там как охапки хвороста в праздничном костре. А мы, в свою очередь, обещаем вам не хвастаться большим количеством пленных французов, тем более что это будет почти правдой. Если мы с вами договоримся и подпишем соответствующее соглашение, то у французов в Советском Союзе будет статус не военнопленных, а союзников по второй антигитлеровской коалиции.

— Да, это так, – кивнул Сталин, раскуривая свою знаменитую трубку, – мы готовы сформировать на свой территории новую французскую национальную армию, одеть ее, обуть и вооружить за свой счет. Разумеется, это возможно только при том условии, если ваш генерал де Голль подпишет договор о союзе с СССР. Впрочем, и в противном случае мало что поменяется. Просто если ваш генерал откажется подписать такой документ, вашим солдатам и офицерам придется вступать во Французскую Красную Армию, которой будет командовать товарищ Морис Торез. Это придется по душе не каждому французу, но зато мы вместо той аморфной массы, которая не сумела отстоять свое Отечество, будем иметь компактную и политически мотивированную вооруженную силу, вполне пригодную для переделки Франции полностью по советскому образцу. Тысяч триста-четыреста просоветски ориентированных и мотивированных бойцов и командиров мы наберем. Как говорил по аналогичному поводу товарищ Ленин: «лучше меньше, да лучше». А костяком этого формирования станут французские ветераны интербригад, дравшиеся с фашизмом еще пять лет назад, когда еще никто не подозревал о нависшей над миром коричневой угрозе.