Книга Вторая «Зимняя Война», страница 44 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Кстати, немецкие офицеры из сорок первого года весьма удивились, что главным победителем Германии, собравшим с этой войны все дивиденды, оказались не русские большевики, на которых пала основная тяжесть сражений, а далекие заокеанские плутократы, предпочитавшие придерживаться политики нейтралитета и отделываться исключительно поставками оружия. Известие о том, что Гитлер сам объявил Америке войну и тем самым предложил ей участвовать в разделе Европы, заставило их мысленно покрутить пальцем у виска. Одна Британия, без американцев, никогда бы не решилась на высадку в Нормандии, а это значит, что и сопротивление большевикам на Восточном фронте могло продолжаться значительно дольше. Тут же между офицерами вермахта вспыхнул короткий спор на предмет того, объявит ли фюрер войну американцам и в этом варианте истории, который они только что оставили. В результате спорщики пришли к ничего не решающему выводу: «а пес его, Гитлера, знает». Германия вроде бы и так дошла до такого положения, когда стараются не объявлять войну новым врагам, а экстренно ищут союзников; в то же время хорошо известно, что фюрер контуженный – так что возможно все. К этой дискуссии с большим интересом прислушивались также и немцы и двадцать первого века, для которых «предки» открылись с новой, неожиданной стороны.

Этот момент стал определенной точкой перелома во взаимоотношениях между немцами будущего и прошлого. Если до этого офицеры вермахта расспрашивали своих собеседников о мире будущего, то затем посыпались встречные вопросы – о том, что творится там, в сорок первом. Конечно, RT, в том числе и немецкая версия этого канала, подробно освещала ход войны, но кто же будет смотреть эту русскую пропаганду. Пришлось офицерам вермахта изложить любопытствующим пилотам краткий курс своей истории, в которой блицкриг не угас сам собой, увязнув в огромных российских просторах и зачастую беспорядочном и бестолковом, но отчаянном сопротивлении русских солдат, а был грубо сломан явившимися через Врата пришельцами из будущего. Эти русские, как и положено истинным сверхчеловекам, всего за месяц ожесточенных боев выбили у вермахта самые лучшие и боеспособные подвижные соединения, а потом перешли к тактике разящих ударов, выбивающих одну группу армий за другой.

Впрочем, долго распинаться на эту тему было уже некогда – самолет пошел на посадку, а это значило, что новым знакомым предстояло прощаться. Одни после приземления выгрузятся и вступят в новую жизнь, а другим еще предстоит короткий перелет на базовый аэродром Вунсторф. Там они сдадут машину дублирующему экипажу, и тот после заправки и краткого осмотра поведет ее в следующий рейс, где их будет ждать следующий эшелон с интернированными немецкими солдатами, которых требуется репатриировать. Такой вот круговорот транспортных самолетов люфтваффе в природе, пока из России не будет выведен последний репатриант. А потом, может, еще какому-нибудь командиру части или соединения вермахта (не нацистскому фанатику, а немецкому офицеру, который служит исключительно Германии) придет в голову последовать тем же путем, что и граф фон Брокдорф-Алефельд – и тогда все начнется сначала.

Впрочем, упомянутому графу нынче было не до подобных соображений. Сразу после приземления он из обычного пассажира снова превратится в командира, ответственного за жизнь и смерть своих людей. В то время когда транспортник, замедляясь, уже бежал по полосе, генерал, заняв место у иллюминатора правого борта (слева был только темный ночной лес), увидел промелькнувший мимо кусок летного поля со стоянками для самолетов, освещенный лучами прожекторов и фарами автомашин. Там толпились люди в штатском, весьма похожие на репортеров, уже терзавших его и других офицеров в пункте отправления, на русской авиабазе Красновичи. Больше никого поблизости не наблюдалось; немецким генералам, если таковые еще оставались в природе, прибытие передовых подразделений второго армейского корпуса было явно неинтересно. Правда, чуть поодаль, на самой границе освещенного пространства, угадывалось множество грузовых машин и пассажирских автобусов, а это внушало надежду в том, что их не оставят дожидаться рассвета прямо тут, на аэродроме, посреди бетонного поля.