Онлайн книга «Вторая «Зимняя Война»»
|
Секунду длилась тишина. Затем раздалось восклицание Вариной мамы: «Ох!» – и тут я крикнула: «Ура!» и захлопала в ладоши, в чем меня активно поддержал мой Коляша. Широко улыбаясь и доставая что-то из кармана, Василий ринулся было к своей невесте, что сидела потупившись и зардевшись как маков цвет. Но тут мой Коля задержал его, чтобы снова накинуть ему плечи голубой мушкерский плащ и нахлобучить на его голову шляпу. В таком виде Вася и присел на одно колено перед своей возлюбленной. О, это была картина, достойная кисти художника… — Ты согласна стать моей женой? – прозвучало во вновь наступившей тишине. — Да… – тихо произнесла Варя. Василий открыл маленькую коробочку, и, вытащив оттуда сверкающее колечко, надел его на палец невесты… — Горько! – крикнула я, и эти двое робко потянулись друг к другу. Поцелуй их был недолог. После этого все уселись на свои места, и только тут заметили, что по лицу Вариной мамы текут слезы… — Серафима Егоровна! – Вася вновь поднялся с места и склонился перед будущей тещей в почтительном поклоне. – Я прошу у вас руки вашей дочери и благословения на брак… — Благословляю… – тихо прошептала та, – будь счастлива, доченька, это достойный человек… Вся эта умилительная картина была прервана голосом Коляши: — Я очень извиняюсь, уважаемые, но уже без пяти… На протяжении своей жизни я много раз слушала новогоднее поздравление нашего президента, и теперь хотела услышать, что скажет своему народу товарищ Сталин и скажет ли вообще. Вроде бы, насколько я помню, традиция телевизионных новогодних поздравлений началась с Брежнева, но, быть может, наши товарищи объяснили лучшему другу советских физкультурников, как это важно – прозвучать на всю страну из каждой радиоточки в такой значимый день. Поэтому я подошла к стене и выкрутила громкость тарелки на максимум. И точно – из репродуктора донесся знакомый голос с кавказским акцентом: «…рогие товарищи. Я не люблю говорить долго. Скажу главное. За нашими плечами остался тяжелый 1941 год, когда наша страна подверглась вероломному нападению. Машина германского империализма прокатилась по нашим полям и городам. Наша армия изнемогала в жестокой борьбе, пока к нам на помощь не пришли наши потомки, которые помогли нам остановить, разгромить и отбросить врага. Но Вы это и так все знаете, не будем говорить об этом. Главное – другое. Нам удалось – да-да, уже можно смело говорить, что удалось – то, что не смогла ни одна из стран Европы, положивших под ноги гитлеризма ключи от своих городов. Мы заставили немцев растеряться. Под Смоленском мы нанесли им первое настоящее поражение, окружили и разгромили германскую группу армий Центр, и погнали врага назад. А сейчас немецкие войска не готовы к зиме, они несут потери не только от ударов нашей армии, но еще и от холода. Мы должны закрепить успех. Мы должны наступать, наступать и наступать. Нельзя дать врагу закрепиться. Нужно заставить их сжечь свои последние резервы, обессилить и обескровить вражескую армию. Уже к весне мы должны быть готовы освободить пока еще оккупированную территорию СССР. Мы знаем героизм и отвагу нашего народа. Мы знаем, что это в наших силах. Я хочу сказать еще одно. Сегодня у нас на столах шампанское из Франции. Немного с крымских заводов. Это неправильно. Никакие тяготы войны не должны останавливать жизнь. Все должны знать, что Советский Союз не поставить на колени. Что Москва выстоит. Я предлагаю уже сейчас заняться вопросом организации завода шампанских вин. В Москве. Рядом с Кремлем (аплодисменты). |