Онлайн книга «Снежный Тайфун»
|
Кстати, вот вспомнишь о политруке, он и появится. Идет старший лейтенант Косович и руки потирает – сейчас я, мол, этих политически малограмотных… Но слова, которые он говорит, оказываются самыми прозаическими: — Товарищ командир, идемте ужинать, лапша с тушенкой совсем готова. И местных товарищей с собой зовите, голодные совсем, небось… Уже позже, когда мы всем управлением батальона, вместе с гостями, дружно хлебали из большого котла горячий взвар из лапши быстрого приготовления, тушенки и мелко покрошенных соленых огурчиков с лучком, к нашей честной компании подсел мой НШ старший лейтенант Авдеев, и, ничего не говоря, утвердительно кивнул. Пока мы развлекали товарищей разговором, он связался «с тем с кем надо» – они проверили фамилии Гайдученок и Филиппских по архивам из будущего (у них это делается быстро) и дали нам добро. Перспективные и надежные, мол, товарищи. Правда, партизанский отряд у капитана Филиппских не дотягивал и до роты, и по преимуществу состоял из таких же, как он, окруженцев, к которым присоединились местные жители. Вооружен отряд тоже был из рук вон плохо – в основном мосинскими винтовками и наганами. Кто что с собой в отряд принес, тот то и имел. Было еще несколько трофейных карабинов Маузера и ручной пулемет (кажется, чешского происхождения) – и на этом список вооружения отряда, которым командовал товарищ Филиппских, исчерпывался. Но зато у этого отряда имелся огромный плюс, который разом перевешивал и его малочисленность, и недостаточное вооружение. В случае совместной операции огневая мощь и особая выучка за нами, а вот знание местности и позиций оккупантов – за членами партизанского отряда, которые родились и выросли в этих Пуховичах и Марьиной горке, и в силу этого знают там каждую улицу и каждый дом буквально наизусть. Особо ценным этот факт оказался в связи с тем, что командир нашей бригады товарищ Катуков все же решил устроить немцам ночное побоище – и открыть концерт специальной увертюрой доверено как раз нашему батальону. Для того, чтобы наши танки незамеченными смогли подойти вплотную к бывшему поместью Маковых, немцы в Пуховичах должны умереть, не издав ни единого писка. И надежные люди, знающие местность, здорово пригодятся нам в выполнении этого задания. Хоть наша бригада и считается обычно танковой или механизированной, мой разведбатальон обучен всем осназовским премудростям из будущего. И как часового без шума снять, и как языка из вражьих окопов или захваченного населенного пункта утащить. И как дверь в блиндаж хитро заминировать, чтобы выскочившие по тревоге немчики отправились прямо на свидание со своим арийским богом. И как впятером, действуя только ножами и бесшумными пистолетами, вырезать штаб вражеской дивизии – то есть нанести врагу ущерб, сравнимый с действиями стрелкового полка при поддержке артиллерии. Много чему разному и интересному нас учили на переподготовке, и знай я хотя бы четверть всего этого на 22 июня – кладбище с «моими» личными немцами было бы в три раза обширнее. Но сегодня у меня есть шанс пополнить этот счет, однако задача не так проста, как кажется. Осложняет ее то, что за время своего убиения ни один немец не имеет права издать хоть один лишний звук. Тот, кто смотрит на вражеских часовых со стороны, ничего не должен заподозрить. Упрощают достижение ели, мороз в минус тридцать пять градусов Цельсия и полная темнота вокруг. То есть всякие романтические празднохождения исключаются, ибо не способны привести ни к чему, кроме глубокого обморожения. |