Книга Снежный Тайфун, страница 142 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Но и это было далеко не все. Еще пять таких же машин зависли над самим Рижским замком, и с них на тросах на прямо замковые крыши подобно паукам, ловко спускались десантники. Дальше оставалось захлестнуть петлю за дымовую трубу, зацепить карабин и, по-альпинистски перебирая ногами по стене – вперед, в окна четвертого или третьего этажа. Русский мат-перемат, звон бьющихся стекол, короткие сухие щелчки выстрелов. Мальчики Штудента так не умеют, им это просто не требуется, потому что их «коровы^[92]» не могут неподвижно зависать над точкой десантирования.

Одновременный натиск со всех сторон под аккомпанемент воя турбин все еще кружащих над замком вертолетов сломал даже намек на попытки сопротивления. Батальон охраны полег в первые же мгновения боя, а штабные офицеры, вооруженные лишь пистолетами, по большей части воспринимали их не как реальное оружие, а как элемент военного декора. Мол, положено носить пистолет в кобуре – вот мы и носим, было бы положено таскать резиновый член, таскали бы резиновый член. Ведь носили же пехотные и артиллерийские офицеры абсолютно не нужное им в бою длинноклинковое оружие только потому, что оно служило тем атрибутом, что отличал джентльменов (благородий) от быдла. Но уже к периоду первой мировой войны, когда дуэли по большей части остались в прошлом, только один из десяти офицеров владел этим атрибутом как боевым оружием, и еще трое могли гарантировать, что в случае чего они не порежутся о собственные клинки.

То же самое и пистолетами. Мастеров скоротечных боевых контактов на короткостволе и тренированных на все виды оружия коммандос среди немецких штабных офицеров не имелось, остальным же пистолет был нужен разве что для того, чтобы застрелиться. Причем некоторые офицеры именно так и поступили, узнав о том, что за ними пришли те самые «марсиане». Стрелялись не только штабные офицеры. В своем кабинете при появлении «марсиан» счеты с жизнью попытался свести генеральный комиссар Латвии Отто Дрекслер. Но вышел курьез. Рука нацистского бонзы дрогнула – и пуля из пистолета, поднесенного к виску под слишком острым углом, только сорвала клок кожи с черепа вместе с волосами. Второго выстрела Дрекслеру сделать не дали – горе-самоубийцу сбили с ног, отобрали пистолет, скрутили и отпинали так, что тот потом и пошевелиться не мог.

Генерал фельдмаршал Вильгельм фон Лееб стреляться не стал. Да и зачем? Старый во всех смыслах вояка, в звании лейтенанта сражавшийся еще против китайских ихэтуаней^[93] в 1900 году, сразу оценил выучку, организованность и боеспособность атаковавшего Рижский замок подразделения «марсиан». Кроме того, он не чувствовал, что хоть чем-то лично погрешил против законов и правил ведения честной войны^[94], и не считал, что должен бояться плена у «марсиан». В результате, когда майор Пшеничный в сопровождении двух контрактников вошел в кабинет фон Лееба, тот, сухой и прямой, как палка, встал из-за стола, протягивая рукоятью вперед свой пистолет. Командир батальона спецназначения, в тот момент чем-то напоминавший небритого и одичавшего актера Пореченкова, с кивком головы принял этот пистолет и покачал головой. Вот еще одно ритуальное назначение табельного оружия высших офицеров вермахта – с его помощью вполне можно изобразить обряд почетной капитуляции, если уж под рукой не нашлось необходимой для этого шпаги.