Онлайн книга «Снежный Тайфун»
|
— Это неправда, – вяло произнесла слова, которые я требовала от нее. – Русские не придут. У них нет никакой силы, они ничтожны и глупы. Только немецкая нация достойна править миром. Хайль Гитлер! Я сожалею о сказанных словах. Я – дрянь и преступница. Я заслуживаю наказания… Она говорила это своими устами, но глаза ее утверждали обратное. Мне было очевидно, что она все равно глубоко убеждена в том, что русские придут – придут и расправятся с нами. Я должна была наказать ее… Вообще-то за подобные разговоры она вполне заслуживала смерти, но у меня по отношению к этой женщине разыгрался какой-то странный азарт – мне хотелось «перевоспитать» ее; точнее, попытаться это сделать. Я стала избивать ее – сначала своей кожаной плетью, а потом, когда она упала передо мной на колени под градом ударов, я стала пинать скрюченную фигуру сапогами. Я била ее по спине, по плечам, по голове. Особенно по голове, стараясь попасть по лицу. Кажется, я выбила ей несколько зубов. Брусчатка плаца окрасилась красным рядом с ее коленями… Но она не просила пощады. Она молчала… Я ощутила уже хорошо знакомые мурашки, пробежавшие от моего копчика к шее. Вслед за тем моему лицу стало жарко. И одновременно с этим пришла упоительная легкость, эйфория… Избивая эту узницу, я чувствовала приступ необыкновенного удовольствия. В такой момент мне было легко увлечься. Я могла забить ее до смерти… С трудом взяв себя в руки, я остановилась. Тело мое била дрожь возбуждения, я тяжело дышала. Элиза пыталась подняться с земли, отплевываясь кровью. Ее лицо представляло собой сплошное кровавое месиво. Остальные женщины стояли безмолвной неподвижной толпой, опустив глаза в землю. — Если кто-то еще будет распространять подобные небылицы, то его ждет та же участь, – сказала я, идя вдоль строя медленным шагом. – Но бить я буду сильнее, и не могу дать никакой гарантии, что вместе с вашими зубами не вылетят и мозги… Хоть я уже неоднократно отбирала из этих женщин тех, кому предстояло идти на виселицу, Элиза всякий раз избегала такой участи. Я не хотела пока умерщвлять ее. Даже если она не «перевоспитается», она должна была почувствовать торжество Рейха… А может быть, мне просто доставляло удовольствие мучить ее. Именно ее – потому что я знала, что она не сломлена. Пока она верит в свои нелепые выдумки и смотрит мне в лицо с таким явным презрением – она не сломлена. Что ж, посмотрим, надолго ли тебя хватит… В течение последнего месяца в наш лагерь стало поступать большое количество русских детей. Их вместе с родителями вывозили из Белоруссии, где опять начались ожесточенные бои, потому что эти упрямые русские снова пошли в контрнаступление. Работы прибавилось. Старшая поставила меня «на отбор». В мои обязанности вменялось отбирать детей у их матерей и передавать их в отдельный барак. Я была чуть ли единственной, кто делал это с чувством некоторого удовольствия. Женщины кричали дикими голосами, бросались на колени передо мной… И я пинала их своими тяжелыми сапогами. Одну истеричку охранникам даже пришлось пристрелить – она пыталась расцарапать мне лицо, когда я, оторвав от нее ее годовалого скулящего щенка, грубо взяла его за шкирку… Дети внушали мне отвращение, и уговаривать меня относиться к ним лучше было абсолютно бесполезно. Я точно знала, что никогда не стану рожать. Еще во время моей работы танцовщицей кабаре мне пришлось сделать два аборта, и всякий раз, терпя эту мучительную процедуру, я ненавидела своих нерожденных детей и проклинала их за необходимость терпеть боль и унижение. |