Онлайн книга «Снежный Тайфун»
|
Увидев мелькнувшую на лице Мехлиса тень беспокойства, Сталин хмыкнул. — Не волнуйся, Лев, – сказал он успокаивающим тоном, – все это сугубо временное явление, необходимое прежде чем я выдвину на эту должность того человека, который по настоящему возьмется за эту работу. Но еще до этого Украина должна быть тщательно зачищена до белых костей от возможных Никиткиных пособников. Особенно возьми на контроль разного рода замазанных в связях с троцкистами, а также буржуазными украинскими националистами. Но расстреливать кого-либо без суда или даже по приговору трибунала я запрещаю. Всех арестованных направлять на адрес Центрального аппарата НКВД. Только я сам буду решать, кого поставить к стенке, а кого отпустить с испытательным сроком. И помни, Лев – от той тщательности и аккуратности, с какой ты проведешь эту операцию, зависит будущее советской власти и Союза ССР. Если мы провалим это дело, то лет через двадцать[66] в Украине начнется такое, о чем мне страшно даже подумать. Понимаешь? Мехлис кивнул – и Вождь, будто священнодействуя, принялся набивать табаком свою любимую трубку, всем видом показывая Мехлису, что аудиенция закончена и сейчас ему требуется остаться одному, чтобы еще раз все тщательно обдумать. * * * 29 ноября 1941 года, 14:05. Атлантический океан на траверзе острова Ньюфаундленд, тяжелый крейсер US Navy СА-31 «Огаста» (Augusta). Элеонора Рузвельт, супруга и единомышленница 32-го Президента США Франклина Делано Рузвельта Говорят, что здесь, где холодные воды Лабрадорского течения ныряют под теплый Гольфстрим, одно из самых опасных мест для судоходства на всей планете. Из-за смешения теплых и холодных вод тут часты туманы, а Лабрадорское течение выносит в Атлантический океан айсберги, отколовшиеся от Гренландского ледяного щита. И именно где-то здесь, наткнувшись ночью на один из таких айсбергов, пошел на дно знаменитый «Титаник», ставший на долгие годы синонимом величайшей трагедии на море, унесшей жизни почти полутора тысяч людей. И, несмотря на то, что качки сейчас нет, море абсолютно гладкое (так что с этой стороны наше путешествие больше похоже на туристический круиз), от мыслей о той трагедии мне стало страшно и я подошла к командиру нашего крейсера кэптэну Герберту Райту с вопросом – не угрожает ли и нам опасность наткнуться на айсберг? «Нет, мэм, – ответил он, – вы можете спать спокойно, нам такая опасность не угрожает. Мы же все-таки боевой крейсер и будем покрепче несчастного «Титаника», а наша команда имеет значительно лучшую подготовку, чем капитан Смит и его подчиненные, совершившие немало глупостей, которые и привели к катастрофе… Кроме всего прочего, у нас есть радар, который даже в полном тумане или темноте подскажет нам, что мы приближаемся к опасности.» Но я продолжала думать о том ужасном происшествии. И в связи с этим само собой пришло в голову, что спустя всего три года история с «Титаником» была почти перекрыта. Причем отнюдь не трагическим стечением обстоятельств, и не капризом непредсказуемой природы, а примером рукотворной человеческой жестокости, также унесшей множество людских жизней. Военное преступление совершила германская подводная лодка U-20, выпустившая торпеду по пассажирскому судну «Лузитания». Айсбергу было все равно, врежется в него кто-нибудь или нет, и сколько людей при этом погибнет. Но Вальтер Швигер, капитан-лейтенант германского военно-морского флота, совершенно отчетливо видел, что перед ним большой пароход-трансатлантик с множеством гражданских людей на борту – и все равно приказал выпустить по нему торпеду. Такие действия невозможно забыть и невозможно простить, тем более что для германских военных убийства ни в чем не повинного гражданского населения стали своего рода фирменным стилем ведения боевых действий[67]. А еще мне помнится, каким нападкам подвергался после этого Фрэнки. Гибель «Лузитании» и последовавшие вслед за этим расследования на долгое время стали для него головной болью. |