Онлайн книга «Смоленский нокдаун»
|
Вождь вытащил изо рта погасшую трубку и, ухмыльнувшись в рыжие усы, произнес: — Прямо какая-то сталиномания вперемешку с культом личности получается, товарищи. Нам, конечно, приятно, что товарища Сталина уважают и даже любят, но это не отменяет того факта, что вся эта любовь и уважение предназначены товарищу Сталину, так сказать, лично и даже самая малая их толика не достались партии большевиков, которую товарищ Сталин возглавлял на протяжении почти тридцати лет своей жизни… — Все дело в том, Коба, — ответил опустивший голову Молотов, — что эта самая партия отреклась от товарища Сталина, низвергла его статуи с пьедесталов и сняла его портреты со своих знамен. Да и на настоящих большевиков тамошние коммунисты похожи не больше, чем курица на могучего орла. Какое же у этой партии теперь право хотя бы на тень его славы? — А, ладно, Вячеслав, — махнул рукой Сталин, — что было ТАМ, в будущем — то было. Кто убит — тот убит, кто бежал — тот бежал. Мы этого ТАМ уже никак не изменим и можем изменить только у СЕБЯ. Настоящих большевиков из тамошних коммунистов все равно уже не сделать, поэтому, товарищи, давайте лучше вернемся к нашим текущим проблемам. Вячеслав, скажи, как обстоят наши дела на дипломатическом фронте? — Нормально обстоят, Коба, — ответил Молотов, — большой любви, кроме как у коммунистического китайского руководства, мы там нигде не снискали, но и особой враждебности, за исключением Украины, Грузии, Молдавии и стран Балтии, которые выдумали себе советскую оккупацию, тоже не имеется. Уж слишком мрачную и неприятную память оставил после себя Гитлер, и любой, кто хотя бы косвенно встанет на его защиту, рискует навсегда испортить себе политическую карьеру. Германия — та, например, делает вид, что ей сейчас не до нас, и вообще ничего особенного не происходит. Тем более что гитлеровская армия успела очень нехорошо отметиться и на той стороне, и этим фактом уже ткнули в лицо тамошнему немецкому руководству, робко поинтересовавшемуся судьбой своих соплеменников, якобы случайно вторгшихся в двадцать первый век. — Пока вы, Вячеслав, — ехидно сказал Вождь, — прохлаждались на первомайских демонстрациях и любовались на шествия монархистов, лесбиянок и недокоммунистов, тут у нас российский экспедиционный корпус нанес германцу контрудар под Кричевым, смял боевые порядки и разгромил вторую танковую группу гитлеровцев. Удар был настолько внезапным и таким стремительным, что в Кричеве российскими танкистами были захвачены врасплох ее штаб и тыловые учреждения вместе с огромными материальными запасами. Вместе со всем своим штабом в плен попал сам Гудериан, и одна ушлая российская журналистка даже успела взять у него интервью. Вот полюбуйтесь, прислали для ознакомления. С этими словами Сталин передал Молотову два листа писчей бумаги, сколотых скрепкой и испещренных красными пометками поверх текста, отпечатанного с помощью лазерного принтера. Молотов прочел переданные бумаги, удовлетворенно хмыкнул, и со словами: «Все, отбегался, подлец, больше гадить не будет» передал текст интервью маршалу Шапошникову. В ответ на вопросительный взгляд последнего Сталин пояснил: — Есть мнение, что необходимо немного подкорректировать этот материал и в самое ближайшее время поставить его в «Красную Звезду». Уж больно хорошо товарищ Максимова в конце повозила спесивого германца мордой по столу. Да и чисто в психологическом плане нашим людям будет полезно узнать из первых рук, что победили бы мы германца в любом случае, и помощь потомков — это не вопрос жизни и смерти нашего государства рабочих и крестьян, а вопрос большего или меньшего количества людских потерь и материальных разрушений. Кроме Гудериана и его штаба, в Кричеве был захвачен и сопровождавший их повсюду походный бордель. Так вот, теперь есть мнение, что этих дамочек, которые ни в коем случае не являются комбатантами, следует передать Германии двадцать первого века — так сказать, в знак доброй воли. И российские товарищи тоже не против такого хода. Посмотрим, как на этот шаг отреагирует Берлин две тысячи восемнадцатого года. |