Книга Смоленский нокдаун, страница 56 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Тот, кого некоторые по ту сторону фронта почти ласково прозывали Адиком (то ли по имени, то ли потому что тот весь мир собирался превратить в филиал ада) — короче, этот человек с нехорошей кармой и смешными маленькими усиками на верхней губе снова переживал не самые лучшие минуты своей жизни. В холодном поту он разглядывал карту, на которую были нанесены новые направления разящих ударов ужасающих «марсиан», против которых бесполезными оказались и мужество германских солдат, и мастерство немецких генералов и даже гений его, фюрера германской нации. А ведь перед этим гением уже склонилась вся Европа, включая даже такого старого врага Германии, как Франция.

Нет, Вольфшанце пока еще не бомбили армады реактивных краснозвездных бомбардировщиков и ревущие огромными турбинами белоснежные «Бэкфайры» не несли к резиденции фюрера всея Германии папу всех бомб, чтобы раз и навсегда покончить с мировым злом, и мобильный «Яре», носитель смертоносной ярости, еще не выплюнул на баллистические траектории мегатонные маневрирующие боеголовки, целью которых должны были стать первые пять важнейших городов Германии^[16]… В лесу под Растенбургом даже еще не слышна предвещающая возмездие отдаленная канонада, но огненные письмена «мене, текел, фарес» начертаны на карте восточного фронта не вчера, когда случился очередной прорыв, жертвой которого пал храбрый Гудериан, и даже не позавчера.

Восточный фронт, который до этого вел себя достаточно скромно, с появлением «Марсиан» превратился в неистового кровожадного идола, способного с легкостью пожрать любое количество германских солдат, которых он, Гитлер, бросит в огонь сражений. «Марсиане» могущественны и беспощадны, многие германские части были растрепаны и разбиты на марше ударами их авиации, не давшей немецким солдатам даже вступить в соприкосновение с противником. Впрочем, дело было не в одной авиации. Артиллерия «марсиан», открывая огонь с недосягаемых дистанций, градом пятнадцатисантиметровых снарядов с легкостью одну за другой подавляла немецкие батареи и огневым валом расчищала путь своим панцерам и пехоте.

Панцеры «марсиан» и вовсе сводили Гитлера с ума. Фанатик механизированной войны, он делал ставку на быстроту маневра, броню и огневую мощь артиллерии, но «марсиане» переигрывали его «панцерваффе» сразу по всем параметрам. Их панцеры были неуязвимы для огня немецкой противотанковой артиллерии, а попытки ставить на прямую наводку огромные пятнадцатисантиметровые пушки не привели ни в чему, кроме дополнительных потерь германской артиллерии. В то же время двенадцатисантиметровые пушки «марсианских» панцеров обладают просто чудовищной мощью и способны не только уничтожать все типы немецких танков, но и с легкостью разрушать деревоземляные оборонительные сооружения немецкой пехоты. При этом панцеры «марсиан» имеют мощные двигатели и почти совершенную ходовую часть, что делает их непревзойденными противниками немецких панцеров и в области подвижности на поле боя. Конечно, панцер без экипажа — это всего лишь мертвый кусок железа, но и с этим у «марсиан» тоже все в порядке, их танкисты являются опытными, хорошо обученными, злыми бойцами, предназначенными для того, чтобы доминировать на поле боя.

И вот теперь новое неприятное известие пришло из маленького русского городка Кричева, чье название пренеприятно напоминает скрежет железа по стеклу. Вражеская подвижная панцер-кавалерийская группировка неожиданно прорвала фронт и, совершив стремительный бросок на сто километров по дорогам, внезапным ударом захватила этот маленький городок, считающийся таковым только из-за узловой железнодорожной станции. Все бы ничего, но в этом Кричеве располагались тыловые учреждения, запасы и штаб второй панцергруппы. Гейнц Гудериан героически возглавил сборную кампфгруппу из тыловиков и маршевых пополнений, пытавшуюся задержать вражеский прорыв, и то ли погиб, то ли в тяжелораненом состоянии был взят «марсианами» в плен. Это было печально. Гудериан являлся одним из немногих немецких генералов, не потерявших присутствие духа с началом известных событий, и вот теперь он больше не сможет сражаться за Фатерланд.