Книга Врата Войны, страница 124 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Ты не понимаешь, товарищ капитан, — рявкнул на меня этот майор Голышев, — я должен установить связь с нашим командованием, но прежде всего я должен выяснить, кто вы, черт возьми, такие, и откуда взялись на нашу голову?

— На вашу голову мы не брались, товарищ майор, — с некоторой обидой ответил я, — голова от нас в основном болит у немцев.

— Есть такое явление, капитан, — немного успокоившись, согласился со мной майор, — немцы вас боятся, как маленькие дети буку. Не скажешь, почему?

— Не знаю, товарищ майор, — пожал я плечами, — наверное, все дело в том, что мы не боимся их.

— Не боитесь, — снова утвердительно кивнул майор, — вы и меня не боитесь, хотя надо бы. Так кто же вы, черт возьми, такие раз уж никого и ничего не боитесь?

— Извините, товарищ майор, — ответил я, — сами должны понимать, что без приказа командования я просто не имею права говорить вам ничего определенного.

— Хорошо, товарищ Погорелов, — неожиданно легко согласился он со мной, — возможно, у вас нет такого приказа, но вы должны немедленно связаться с начальством и доложить. Я не поверю, что у вас нет такой возможности.

Да я, собственно, собирался, но только отправив майора на машине; а пока он едет, доложить в штаб о его визите — без лишних, так сказать, свидетелей. Но майор своей настырностью все время не давал мне приступить к этому гениальному плану и теперь приходится выходить на связь со штабом дивизии прямо в его присутствии. При обычном порядке службы сложно представить себе ситуацию, когда ротный командир связывается прямо со штабом дивизии. Но у должности коменданта базы, пусть даже и всего лишь исполняющего обязанности, есть свои преимущества, в том числе и возможность экстренной связи с командованием. А то может сложиться еще более критическое положение, чем то, которое сложилось сейчас, а доклад по инстанциям будет идти слишком долго.

Мы с майором Голышевым подошли к моей командирской машине, и смешливый радист Вася подал мне специальную командирскую гарнитуру с удлиненным шнуром. Пока я докладывал дежурному офицеру о свалившемся на мою голову делегате связи, майор обошел БМП по кругу и провел ладонью по глубоким отметинам на лобовом листе. Это мы в последнем бою обменялись любезность с немецкой «двойкой». Она нам — очередь из 20-мм пушки, снаряды которой броню не пробили, а ушли на рикошет, оставив выбоины; а мы немцам в ответ — очередь из 30-мм, которую они со своей картонной броней уже не пережили. Помимо этих отметин, на броне было множество следов пулевых клевков, из-за чего машина выглядела рябой.

— Были в бою, товарищ капитан? — уважительно спросил Голышев, когда я закончил доклад и наступила та пауза, которая обычно необходима начальству для обдумывания своих действий.

— Да товарищ, майор, — сухо ответил я, — были.

— Ну и как? — снова спросил он.

— Нормально, товарищ майор, — хмыкнул в ответ я, — мы, как вы видите, здесь, а они остались там и уже начали гнить.

В этот момент в наушниках раздался сигнал вызова, а потом донесся уверенный басистый голос человека, по большей части уже привыкшего отдавать приказы:

— Генерал Терещин на связи.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — отозвался я, — на связи капитан Погорелов, исполняющий обязанности коменданта припортальной базы.