Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 42 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Люди дяди Вовы со всей пролетарской ненавистью шуруют уже в ЛогоВАЗе, Менатепе и других не менее зловонных конторах, и оттуда струями брызжет кровь и летят оторванные головы. Это беспощадно вырубаются цепочки посредников, кратно вздувающих цены для конечного потребителя и оставляющих производителя при сущих копейках. Однако орбитальная сканирующая сеть все видит и знает, а люди, которых я поставил руководить государством, никого не прощают. Не каждый картавый* поклонник ничем не ограниченной частной инициативы успевает долететь до Брайтон-Бич или Обетованной Земли. Большинство заканчивают жизненный путь фразой «приговор окончательный, обжалованию не подлежит». Беня Цин, выбивая себе у Верховного Совета чрезвычайные драконовские полномочия, предполагал делать одно, а я, передавая их товарищу Варенникову, имел в виду совсем другое.

Примечание авторов: * Не все там были картавые, но большинство. Систему, сложившуюся к концу девяностых годов, не зря называли семитобанкирщиной. Один Потанин в этой компании выделялся как кот в вороньей стае.

Но самая страдающая категория населения — это недозаметенная во время декабрьских событий либеральная интеллигенция (по большей части творческая). Крик стоит, как на птичьем базаре в брачный сезон. Варенникова, Примакова, Путина и иже с ними обзывают тиранами, красно-коричневыми держимордами, кровавыми опричниками императора Галактики (то есть меня) и недорезанными сталинистами, несмотря на то, что рейтинг одобрения у любого из этих троих давно и прочно перевалил за пятьдесят процентов. Но господам либеральным интеллигентам простой народ не указ, они называют себя «мыслящими людьми», а потому думают, что лучше всех иных прочих знают, что будет правильно, а что нет. И ведь сами по себе ничего особенного эти деятели «культуры» не представляют и ни на что (особенно по части собственности) не рассчитывают, а вот, поди ж ты, такая лютая ненависть к тем, кто взялся навести в стране элементарный порядок, чтобы никто ничего не воровал и не ссал народу в тапки и в мозги. А может быть, дело в том, что вся эта интеллигенция у нас была иностранной? Не в смысле национальности, а потому, что солнце для этих людей всегда всходило на Западе.

И ведь было уже замечено, что в конце восемнадцатого века для французской интеллигенции образцом для восхищения и подражания была Британия. Для их немецких единомышленников в девятнадцатом веке светочем всего прогрессивного поделалась Франция. А русские интеллигенты, начиная с Герцена и до наших дней, молились на Европу в целом и мечтали, чтобы она победила глупое российское государство и принесла им свои разумные и просвещенные порядки. И тут такой афронт — приходит человек, называющий себя Специальным Исполнительным Агентом Творца Всего Сущего и выворачивает наизнанку не только гражданина Хасбулатова, но и представление смердяковствующих деятелей, о том, что есть правильное и прогрессивное, а что, наоборот, достойно лишь поругания и разрушения.

Впрочем, любовался я этой лепотой минуты две-три, а потом переключился на выполнение текущей задачи. Конечно же, местный генерал Трошев не отказал в такой малости, как разговор с самим собой из двухтысячного года. Подаренную ему собственную автобиографию он внимательно проштудировал, так что имел представление, куда и зачем я его зову.