Книга Год 2000-й. Перелом эпох, страница 117 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— На самом деле, Батя, — задумчиво произнесла Кобра, — самым первым подарком нам была Птица вместе с ее гавриками. Это они заставили нас собраться и мобилизоваться, потому что спецназ не только не знает слова «невозможно», но и не бросает в беде гражданских. И только потом выяснилось, что каждый из них, даже Танцор — это отдельный компонент общей мозаики, без которого картина была бы неполной.

— Ты, как всегда, права, — кивнул я, — просто Птица с ее гавриками — они для нас как воздух, потому что в нашей второй жизни они были всегда, так что я о них немного подзабыл. Впрочем, гаврики уже не гаврики, а юноши и девушки, и сама Птица, кажется, остепенилась и показывает все намерения к тому, чтобы свить семейное гнездо.

— Постойте, — сказал Лев Рохлин, — вы своими воспоминаниями о былых славных денечках меня совсем запутали. Скажите, кто такие Птица и ее гаврики?

— Птица — это наш невооруженный боец женского пола, в миру кружковод-организатор детского лагеря отдыха Анна Сергеевна Струмилина, — пояснила Кобра. — Пошла вместе с детишками предподросткового возраста, то есть теми самыми гавриками, погулять по горам и нечаянно влипла в нашу историю. Птица и в первой жизни очень хорошо понимала людей, особенно детей, а в новом страшном мире выяснилось, что в нашей команде появилась самая настоящая богиня Разума. Если какой-то хороший человек внутри себя заплутает в трех соснах или вообще забредет в темный лес, то боец Птица поможет ему выбраться на прямую дорогу. А еще, поскольку у нее с Батей одинаковые отчества, большое количество людей считают ее любимой сестрой нашего командира.

— Птица мне сестра по всему, кроме крови, — ответил я. — И тебе, кстати, тоже.

— А я от такого почетно родства не отказываюсь, — хмыкнула Кобра. — И Анастасия, кстати, тоже. И только своим гаврикам, которых в последнее время развелось просто невиданное количество, она приходится кем-то вроде второй матери.

— Так, — остановил я разговор, — мы совсем запутали нашего пока еще гостя, а это нехорошо. Будем надеяться, что профессиональные таланты Птицы ему окажутся без надобности. Лев Яковлевич, вы как себя ощущаете после смены часовых поясов? Там, у вас, была полночь, а тут у нас трудовой день в разгаре, наполненный работой и боевой учебой. Быть может, попросить Михаила Александровича проводить вас в гостевую каюту, где после всех сегодняшних треволнений вы сможете как следует выспаться?

— Да нет уж, — мотнул головой генерал, — какой уж тут сон. Разве можно уснуть, когда кругом ТАКОЕ? И, кстати, почему вы сказали, что я пока еще гость? Неужели у вас на мой счет имеются какие-то планы?

— Начнем с того, что служат у меня исключительно добровольцы, — сказал я, — будет желание с вашей стороны, будут и планы. А еще, глянув на вас выпуклым глазом бога-полководца, могу сказать, что, например, на Великой Отечественной Войне, без всякого повышения квалификации, в полосе главного удара я бы доверил вам армию, а на второстепенном направлении и целый фронт. А это стоит дорогого. Выше вас в полководческом рейтинге котируются только Рокоссовский, Василевский и Жуков. Остальные маршалы и генералы Победы равны или уступают вам в классе, а некоторые и вовсе имеют другую специализацию. Командующие подвижными соединениями, такие, как Катуков, Ротмистров, Рыбалко, и командующие армиями на линии фронта живут на разных этажах и встречаются только тогда, когда требуется передавать друг другу позиции. Одни рвутся вперед в оперативной пустоте, разгоняя вражеских штабных, связистов и тыловиков, другие, когда враг пытается взять реванш, стоят насмерть на назначенных рубежах, и когда враг будет измотан, передают их свежим войскам, которые нанесут очередной разящий удар.