Онлайн книга «Яд минувшего»
|
— Граф Ченизу, – нагло соврал он, – вы обещали нам новую песню. Марсель взял инструмент, отчего-то стало грустно. Лютня не заменит гитары, но зачем заменять? Играй как можешь, и тебе зачтется. Виконт ослабил воротник и прошелся по струнам. Собаки предусмотрительно полезли под стол. Марианна развернула веер, барон прикрыл глаза, откричавший свое Окделл клевал носом, а Эпинэ смотрел невидящими глазами. Он пил целый вечер, но не пьянел. Это было печально… – Это было печально, – песенка не была новой, но в голову пришла именно она, – снег и хмурое небо, Утомленное пламя в бокале вина. Я стоял у окна, я знаком с вами не был, Это было печально, я стоял у окна… 4 Это было печально… Он стоял у окна и смотрел на город, не желая верить в Ночь Расплаты. Он был прав: жизнь оказалась куда страшнее гоганской сказки… Проклятья, кровавые клятвы, ночи Луны, шестнадцатые дни… Ничего этого нет. Свой Закат мы носим в себе, а непонятое и непонятное ходит рядом и хватает за горло, когда мы не ждем. Оно не сто́ит ни страха, ни надежды – когда придет, тогда придет. Скачка за звездами, крылатая женщина с кошачьей головой, все это было и рассыпалось осенними листьями, сгорело, истаяло… Лауренсии больше нет, мать умерла, Матильда, Дуглас, Енниоль, Мэллит ушли. Дикона посадят под замок до лучших времен, а сюзерена не спасти. И Дэвида, видимо, тоже… Так уж вышло. У тех, кого предаешь, знакомые до последней черточки лица, а на другой чаше весов – горожане. Ты их не знаешь и не узнаешь никогда, но они хотят жить, и они ни в чем не виноваты! Как просто разменять жизнь на любовь и верность, но их больше нет. Кончились. Есть долг и договор с Савиньяком. Ты выбрал, ты не жалеешь и не раскаиваешься, почему же тебя так прихватило? – Это просто печаль, – пел вдруг ставший непонятным Валме, – это просто тревога, Мягкой снежной периной лежит тишина. Ночь, зима и печаль, как же это немного… Я вам верен, эрэа… я стою у окна! — Верность! – Очнувшийся Дикон яростно стучал кулаком по столу. – Я же говорил!.. О придда… о предателях… Вы не с-слушали, а я п-предупреждал… А Спруту конец!.. Крэтиана не простит! И н-не будет он м-маршалом… Ворон шутил… — Спокойно, сударь! – Валме лениво отложил лютню. – Все хорошо. Маршалом станете вы, предателей мы отправим на эшафот, и вообще пора отправляться по домам. Очень удачно, что нам по дороге… Эпинэ, вы, полагаю, задержитесь? — Герцог собирается осмотреть мою коллекцию, – важно объявил Капуль-Гизайль, – он, в отличие от вас, ее не видел. — Окделл тоже задержится, – решил Иноходец. Дикон и так наплел больше, чем нужно, а есть вещи, которые бывших талигойцев не касаются, что бы те ни пели, – я о нем позабочусь. — Видимо, таков удел первых маршалов. – Посол и не собирался настаивать, похоже, он просто хотел помочь. — Мар-шал? – по слогам произнес Ричард. – А эта… кракатица… ничего не поняла… Ворон т-ткнул ему в н-нос его измену… — А я слышал, Алва произвел Придда в полковники. – Валме зевнул и торопливо прикрыл рот рукой. – Вот и верь после этого людям! — Ну, произвел! – вскинул голову Дик. – И что?! Пол… ловника без короля нету, а Оллару… все! И п-принц – не принц, а бар… Бар-раска… — Дикон, хватит! – Налить ему еще, что ли? Пусть уснет наконец… Пожалуй; только сначала избавимся от господина посла. |