Онлайн книга «Яд минувшего»
|
Из переднего зала донесся взрыв хохота – солдаты вовсю радовались жизни. Визитеры переглянулись, крайний справа саданул ногой по стене, и из темноты возник кто-то рябой и бровастый, огляделся, кивком указал на дыру. Это было приглашением, и выбирать не приходилось. Матильда медленно, чтоб не спугнуть окаменевших солдат, отодвинула сковородку и выбралась из-за стола. Лицо Коурвилля скривилось, словно в больной зуб попала вода. Так тебе и надо, псина поганая! Ее высочество как могла тихо шагнула за спину детины в коричневой куртке, на буфете отчаянно и призывно блеснули пистолеты. Один шаг, и они вновь с тобой… Один шаг, и ты заслонишь сержанта от пули, а он, того гляди, сорвется. Что ж, прощай, шадов подарок! За стеной по-прежнему ржали и галдели, а «чистая зала» промерзла от ненависти, только сердце грохотало, как телега по булыжникам. Чернявый разбойник отступил в сторону, пропуская Дугласа, Лаци уже стоял у стены, из дыры тянуло сырой землей и гарью. Один шаг, еще один, теперь нащупать ногой ступеньку… — Стой! Сержант! Не выдержал, схватился за шпагу и свалился на скамью с ножом в горле. Пялящиеся в черные дула солдаты, неподвижное лицо Коурвилля, стихший шум в первом зале. Капитан ныряет вперед, опрокидывает стол, прячется за столешницей. В дверном проеме возникает усатая рожа, что-то орет и исчезает. — Гица, – рука Ласло стискивает запястье, – бежим! — Скорей, – велит бровастый, – за мной! Согнуться в три погибели, шмыгнуть в лаз… Хорошо, она не в юбках! Рука тянется к пистолетам, но их нет и не будет; подворачивается нога, ничего, споткнуться на правую – замуж выйти… Какой низкий потолок, а Франсуа точно лис, ишь какие норы нарыл! Глухо, как из погреба, грохнули выстрелы, хлопнула и заскрипела дверь. — Засов, засов давай! — Заело, раздери его в лохмотья! — Есть! — Доски толстые, пока высадят. — Все одно, шевелись… Теперь деваться некуда, теперь только с разбойниками. Земляной пол, горячее дыханье Лаци, серые столбы света из отдушин. Солдаты все еще лупят в дверь, хрипло рявкают мушкеты, с потолка на голову сыплется всякая дрянь. — Разрубленный Змей! — Куда тебя? — Плечо, чтоб его… — Идти можешь? — А куда я денусь… Еще одна дверь, за ней – полутьма и сквозняк. У дощатой стены три лошади… Твою кавалерию, Бочка! Поганец недовольно фыркает, норовит лягнуть держащего его разбойника. — Открывай!.. День врывается в низкие ворота, бьет по глазам, из слепящего блеска вырастают морщинистый ствол, угол дома, подмерзшая дорожная колея… — Тетку, тетку подсадите! Дуглас перехватывает уздечку, Бочка прижимает уши, злится. — В седло, гица! – Руки Лаци швыряют ее наверх, жеребец приседает на задние ноги, коротко, обиженно ржет. — Заткнись! – Оседлали или не расседлывали? Лаци и Дуглас уже верхом. Витязь вроде ничего, а Драгун ускачет не дальше Бочки. — Готовы? – Рука вожака тянется к поводу. — Я сама, – рычит Матильда. Проклятье, ну почему она не оставила пистолеты в ольстрах?! — По улице и к роще! Мы догоним. Дуглас вылетел из сарая первым, едва не сбив коновода в желтой шапке. Разномастные рослые лошади молча рыли смерзшуюся землю. — К роще, к роще гоните! Дорога вьется меж черных пустых садов, уводит в поля и дальше, к синему перелеску. Копыта Бочки бьют вымороженную пыль, пахнет холодом и бедой, издевательски громко орет пестрый петух и исчезает вместе со своим забором. |