Книга Яд минувшего, страница 169 – Вера Камша

— Каков хитрец, – Альдо кивком указал на зелено-коричневый флаг, прихваченный в двух местах витым серым шнуром^[11], – но мы поверим. Мы прибыли лично узнать о состоянии здоровья дуайена Посольской палаты.

— Вускерд говорил, – припомнил Дик, – что Фома слишком много о себе полагает.

— Экстерриора господин Габайру не принял, – Альдо улыбался, но глаза смотрели жестко, – но королю урготы откроют.

— Конечно, – согласился Дикон, – это же не кэналлийцы!

— А кэналлийцы бы не открыли?

— Они слушают только соберано, – неохотно объяснил юноша, вспомнив угрюмую физиономию и пустой кабинет. Хуан! Мог ли работорговец тайком пробраться в дом и вытащить Удо? Замки на внутренних дверях не меняли, только на внешних.

— Дурацкий обычай, – сюзерен брезгливо выпятил губу, – и очень неприятный народ. Что ж, лишний довод в пользу того, что от Кэналлоа нужно избавиться. Пускай убираются к шадам. О, вот и наши торгаши!

Украшенные золотыми ласточками створки торжественно распахнулись, раздался барабанный бой – пусть и застигнутые врасплох, урготы приветствовали августейшего гостя по всем правилам.

— Вперед, – весело велел Альдо. – Шагом!

— Вперед, – повторил Мевен.

Процессия двинулась с места, неспешно втягиваясь в ворота: сначала знаменосец с королевским штандартом, за ним Мевен в лиловом полуденном плаще, трубачи, барабанщики, гимнеты… Эскорт придавал уверенности, но входить в дом все равно не хотелось. Подданные Фомы славились хитростью, лживостью и корыстолюбием, двуличней были разве что гоганы, но они, слава Создателю, до Талигойи не добрались.

Конь Альдо вступил в вымощенный золотистыми восьмиугольными плитками двор, и Дикон слегка придержал Караса: от ворот к крыльцу двумя рядами выстроились слуги, мрачные, высокие и плечистые, словно порожденные угрюмым зданием. Вблизи особняк казался еще тяжеловесней, а слуховые окна были прямо-таки созданы для стрелков.

Барабанная дробь оборвалась и тут же с крыльца неспешно спустился высокий, еще не старый ургот. Дуайеном он быть не мог при всем желании, но держался, словно сам Фома.

— Придется быть вежливыми, – бормотнул Альдо не столько Окделлу, сколько себе самому.

— Ваше величество, – дипломат, оказавшийся первым советником посольства графом Жанду, церемонно поклонился, – посольство великого герцогства Урготского счастливо принимать венценосного гостя. К нашему глубокому сожалению, маркиз Габайру тяжело болен и не покидает спальни.

— Я слышал, – король легко и красиво спрыгнул на рассерженные камни. – Мы решили навестить заболевшего друга. Мы надеемся, маркиз в сознании?

— О да, – подтвердил ургот, – в полном сознании, но говорить ему тяжело.

— Мы желаем видеть маркиза Габайру.

— Он будет счастлив, однако лекарь не исключает, что его болезнь заразна.

— Нам осенние простуды не опасны. – Сюзерен спокойно направился к крыльцу, и граф Жанду был вынужден пойти рядом. Проход между замершими коричневыми фигурами для троих был слишком узок, и Ричард отстал на пару шагов. Стало вовсе неуютно.

Массивные двери неторопливо распахнулись. Обитые медью створки были толще надорских, а кованый узор над головой напоминал подъемную решетку. Войти в урготскую резиденцию без ведома хозяев было непросто, выйти, похоже, еще труднее.

— Ваше величество, прошу вас… – Жанду был почти так же высок, как Альдо, но много уже в плечах. Одно слово, посольский жук.